Где мемень?

От двоюродного брата Юры Аленке досталось целое состояние: зелёненький велосипед, огромная куча книг, металлические солдатики, пистолетики, индейцы. Мелкие игрушки были бережно завязаны в платок. Но самым ценным для девочки оставались книги брата - те самые, что небрежно выбросили на чердак.

Страницы пожелтели и пропахли сыростью, на некоторых виднелись мёртвые насекомые. Алёнка бережно складывала каждый учебник, разглаживала уголки, будто возвращая им жизнь. Там была вся школьная литература: история Древнего Рима, экономика социалистических стран, русский язык за 8 класс, алгебра и геометрия… Ей было особенно ценно, что когда-то брат занимался по этим книгам, носил их в своём ранце. В каждой странице ей чудился его след, его голос.

Алёнка очень любила Юру: он был для неё и примером, и настоящим другом. Хоть он и был старше на десять лет, они всё равно разговаривали на одном языке. Он никогда не считал её малявкой или несмышлёнышем, который вечно таскается следом.

Юра сбежал из дома в четырнадцать лет. Он мечтал стать монахом и в итоге принял строгий постриг в Волгограде, где и жил по сей день. Каждое лето он приезжал в родные края, и для Алёнки это был самый долгожданный праздник. Но тогда, в тот первый год его ухода, девочка тяжело переживала разлуку.

В памяти всплывало так чётко, будто это было вчера: она ещё даже "р" толком не выговаривала, а уже пародировала Ельцина, бабушку, дедушку - и все хохотали так, что буквально валились под стол. У Алёнки был редкий дар: видеть мельчайшие детали, улавливать тончайшие оттенки голоса, мимики, манеры поведения - то, что взрослые просто не замечали. Именно поэтому её пародии получались такими искренними и наивными.

Особенно часто она пародировала тётю - строгую, вечно ругавшую Юру. Алёнка тогда была совсем крохой, года два-три, и ничем не могла ему помочь, только защищать вот так, своим маленьким артистическим талантом. Она ставила стульчик в центре зала, брала ремень и ходила вокруг, грозно сдвинув брови, и повторяла как заведённая: "Где мемень, где мемень!" И тётя, несмотря на всю свою строгость, не выдерживала и начинала смеяться - тут уж было не до ругани.

Это и была её фишка: нестандартный подход, умение разрядить напряжение одной смешной деталью.

Они с Юрой продолжали общаться, хотя тогда ещё не было мобильных телефонов - зато были бумажные письма, самые живые и настоящие. Алёнка старательно выводила строчки, рассказывала обо всём: о новостях, о том, как ждёт его летом, как скучает и как сильно его любит. Обязательно рисовала какую-нибудь картинку акварельными медовыми красками - небольшие, но наполненные теплом зарисовки. Потом аккуратно складывала своё простое, но написанное от всей души послание, и тётя относила его на почту.

Алёнка с нетерпением ждала ответа. Он приходил не таким подробным, сдержанным, с мелким, похожим на бусинки почерком. В нём Юра коротко сообщал, что у него всё хорошо и что он обязательно приедет летом. Обещал показать  ей ужей и ящериц и сходить вместе на Цивиль.

Шли годы. Алёнка взрослела, и пародии на близких постепенно остались в прошлом. Письма как-то сами собой перестали писаться, будто время потихоньку рвало эту ниточку. Но где-то внутри всё равно жило то же чувство: любовь, ожидание и тихая уверенность, что связь никуда не исчезает, даже если слов становится меньше.