Yozakura

внимание! в стихотворении присутствует нецензурная лексика.


я очень устал от прогнившего мира,
жизнь — это сука, она блять не мила.
над храмом тории застыла луна,
а в красных воротах уснула весна.

сакура сыплет на старый гранит,
каждый мой выдох, как снег, ядовит.
ветер кивает бамбуковой мгле,
будто прощаясь со мной на земле.

бумажный фонарь догорел у реки,
по чёрной воде уплывают стихи.
журавль исчезает в холодной дали,
как все обещанья, что не сберегли.

в Киото дожди моют крыши домов,
а я собираю осколки из снов.
дзэнский колокол бьёт в пустоту,
но я всё никак не найду тишину.

под ветками сливы дрожит белый дым,
я снова проснулся чужим и пустым.
катана рассвета разрежет туман,
оставив на небе кровавый экран.

вы судите громко — да хули с того,
не видя внутри абсолютно ничто.
улыбки из фарфора трещат по краям,
а каждый из вас поклоняется дням.

на старых ступенях заросший синто,
молчит обо всём, не сказав ничего.
лишь дождь по камням отбивает мотив,
как будто весь мир безнадёжно застыл.

бумажный журавль сорвался с руки,
его унесли ледяные ветры.
я вслед улыбнулся — без злобы, без слёз,
как будто прощался с обломками грёз.

цветение сливы укроет сады,
но мне не вернуть их былые следы.
и сколько ни падай лепестком вниз,
весна всё равно повторяет свой смысл.

ночной Синдзюку утопает в огнях,
неон отражается в мокрых камнях.
тысячи лиц растворились в толпе,
и каждый, как будто, чужой сам себе.

над крышей пагоды кружится дым,
рисуя на небе исчезнувший гимн.
луна, словно зеркало старых времён,
глядит, как молчит опустевший район.

пусть ветер развеет вчерашнюю пыль,
пусть время сотрёт всё, что раньше любил.
но сакура снова раскроет цветы —
и, может, однажды раскроешься ты.

вороны кружатся над старым мостом,
всё дальше мой голос становится сном.
лишь ветер шепнёт через тысячи лет:
«цветёт даже сакура после всех бед».