Shirotsubaki Белая камелия

Белая камелия клонится к земле,
Туман растворяется в сонной скале.
Сакура стелется вдоль берегов,
Храня тишину позабытых цветов.

Глициния плачет на старом мосту,
Запутав сиреневый свет в пустоту.
Бамбук шелестит под осенним дождём,
Как будто оплакивает старый дом.

Он думал: корвалол усыпит эту боль,
Но сердце всё крепче сжимала неволя.
В стеклянной бутылке не прятался май —
Лишь холод, который шептал: «исчезай».

Фенобарбитал обещал тишину,
Но выжег внутри молодую весну.
Не дал он покоя измученным дням —
Лишь медленно душу оставил теням.

Хиганбана алым цвела у реки,
Как память, что тихо ушла с руки.
Лотос качался на чёрной воде,
Не в силах расцвести в чужой пустоте.

Сосна пережила и ветер, и снег,
А он незаметно терял человека.
Не сразу, не громко — день за днём,
Пока не остался лишь призрак в своём.

Слива раскрылась навстречу весне,
Но солнце не грело его в тишине.
Лишь мох на камнях сохранял имена,
Которых уже не вернёт ни одна.

И ветер сказал лепесткам на лету:
«Не каждую боль побеждает настой.
Есть раны, что лечит лишь время само,
А не тишина, запечатанная в стекло.»

И снова весна расцветёт у воды,
Где вишни укроют земные следы.
Запомнит лишь сад под холодной луной:
Спасенье не купишь аптечной весной.