Библиотека им. Ленина

«Библиотека имени Меня»

Рома Тягунофф

В библиотеке имени Владимира Ильича
Скрипят половицы, как старые нары,
Кариатиды, местные ворЫ,
Держат её, как держали свои базары.

По улицам Москвы — братва и менты,
А Иван-дурак тащит коня до ворот,
Их библиотека встречает, как своих,
Кому срок, кому пулю, кому как повезёт.

В библиотеку имени Владимира Ильича
По понятиям ходят без лишнего шума,
Там прописан любой, кто откинулся, билят,
Кто базарит по делу, а не продуман.

Лоховская мораль, как дешёвая драма,
Читает вверх ногами свои приговоры,
А книги кидает в железную печь,
Чтоб на них готовить, как Яснодольский.

Библиотека имени Владимира Ильича
Спряталась где-то в моей библиотеке,
Там правильных греков сменяют братки,
И партачки со звёздами вместо картотеки.

Круги и квадраты чертятся на стенах,
Каждый знает свой угол и свой продол,
И за руки ведут пацанов во двор,
Туда, где решает не слово, а «Танах».

Внутри «Торы» и «Танаха» темно,
Но там библиотеки горят до утра,
И если ты вышел оттуда живым,
Значит, ещё не закончена игра.

Библиотека имени Владимира Ильича
Не выдаёт книг, она выдаёт УДО
Одним на волю, другим на нары,
А третьим билет в полную тишину.

Я в медный дым топор всадил с размаха,
Лети обратно, бешеный мотив,
Исход летален, все мы сели в лифт
В тот, что не вверх, а вниз, где ждёт нас плаха.

В кровь и в пепел путь наш наречён,
Тени пляшут у обрыва края,
Нет исхода, рок уже свершён,
Плаха ждёт, топор не отступает.

Чем выше, тем уверенней ошибки маляра,
Темней и однозначней, локальней колера,
Братва делила землю по понятиям Двора,
А война делила братьев до последнего утра.

Кому-то шла удача, кому — одна хандра,
Кому — чужая тачка, кому — атас-игра,
На стенах сохли даты, следы карандаша,
И каждый ждал расплаты, но не знал, когда она.

В подъездах пахло гарью, керосином и «вчера»,
На лавке грелись бабушки из нашего двора,
У пацанов за пазухой имелась кобура,
У каждого хватало — чтоб нажать и до конца.

Война не любит громких, ей привычней тишина,
Она приходит в город, где окончилась весна,
И мать глядит в окошко, не включая света в ночь,
А сын лежит вкокошенный — не может ей помочь.

Мы были пацанами! Нам казалось — навсегда,
Что братство не кончается, пока идут года.
Но жизнь меняет масти, как колоду шулера,
Сегодня бьет по дружбе, завтра смотрит как врага.

Чем выше поднимаешься, тем мельче и братва,
Тем дальше остаешься от вчерашнего «ура»,
Там снизу кто-то спорит, кто виновен, кто здесь прав,
А сверху видно только — где какая сторона.

Чем выше, тем уверенней ошибки маляра,
Темней и однозначней, локальней колера,
И только время знает, где закончилась игра,
Пространство то же самое, она уже не та.

Двор не двор теперь уже, украинская граница,
Там, где жил вчерашний кореш, нынче будто чёрный взрыв,
Кто-то в сводках ментовских промелькнул одной страницей,
Кто-то просто цифрой «пыжик», ничего и не спросив.