Да замолчи ты, Катя!

Так вот она, усталость — не от дел,
Не от дорог, не от бессонной ночи!
Усталость — это каменный предел,
Когда глядишь — и ничего не хочешь.

Когда стена — единственное, что
Тебе под стать. И взор — к стене прикован.
И каждый час — как сброшенное кто-то
Пальто. И ты — никем не очарован,

Никем не ранен! — Пустота в груди.
Так вот она, усталость — до зевоты
Вселенской. — Ничего не жди,
Не вспоминай. — Оставлены высоты.

А вот печаль — не тихий вздох, не плач,
Не залатывание дыр в одежде.
Печаль — когда любой палач
Милосердней несбывшейся надежды.

Когда все те, кем только и жила —
Лишь имена на выцветшей бумаге.
Когда душа дотла, дотла, дотла
Сгорела — и ни капельки отваги

Не просит больше. — Ни глотка воды.
Ни слова. — Лишь молчание и прочерк.
И в зеркале — не ты, уже не ты,
А чей-то незнакомый, стёртый очерк.

— Да замолчи ты, Катя! — Голос — плеть!
— Как ты постыла мне! — И в этом крике
Вся боль моя. — Не сметь! Не сметь! Не сметь
Жалеть меня! — О, дьявольские лики

Моих же мыслей! — Замолчи, молю!
Сама себе — и клетка, и конвойный.
Я эту Катю — в порошок сотру.
Чтоб стать навеки — мёртвой и спокойной.