Шелковая вдова Йорогумо

Шёлк моих нитей — лунный поток,
Ты — мотылёк, что летит на восток.
Восемь объятий, восемь оков,
Восемь имён у моих пауков.

Ты слышишь зов в ночной тишине?
Это не ветер — я ближе к тебе.
Капля росы — как алмаз на губах,
Сладок мой пир, но останется прах.

А-а-а-а! Паутина зовёт!
А-а-а-а! Твоё сердце — мой мёд!

Шелковая вдова,
Сладок мой поцелуй.
Ты захочешь меня,
Когда в ночи я уйду —
Всё равно ты придёшь,
Сам попросишь мой яд,
Потому что во лжи
Даже боги горят.

Не уходи — ещё рано, постой.
Я покажу тебе танец пустой:
Каждый мой шаг — это нить, каждый взгляд —
Это капкан для твоих же плеяд.

Спи, мой глупец, в колыбели из грёз.
Яд мой нежнее, чем запах мимоз.
Ты не проснёшься, но будешь мой плен —
В сети моей, как в объятьях сирен.

А-а-а-а! Паутина зовёт!
А-а-а-а! Твоё сердце — мой мёд!

Шелковая вдова,
Сладок мой поцелуй.
Ты захочешь меня,
Когда в ночи я уйду —
Всё равно ты придёшь,
Сам попросишь мой яд,
Потому что во лжи
Даже боги горят.

Ты уже мой — не пытайся сбежать.
Я научу тебя вечно дрожать.
Каждая нить — это ласка и плеть.
Сладко в моих кружевах умереть.

Я — королева восьми пустот,
Там, где кончается твой небосвод.
Лунный мой свет — как холодный кинжал,
Ты целовал — и навеки пропал!

А-а-а-а! Паутина зовёт!
А-а-а-а! Твоё сердце — мой мёд!

Шелковая вдова,
Сладок мой поцелуй.
Ты захочешь меня,
Когда в ночи я уйду —
Всё равно ты придёшь,
Сам попросишь мой яд,
Потому что во лжи
Даже боги горят.

Один поцелуй...
И ты — мой.