Перед прочтением сжечь

Мне не верится, что Вы существуете, мне не верится, что Вы есть. Но в воздухе по-прежнему витает приятный аромат духов. Это письмо к Вам, дорогая, незабвенная «…»

Я пишу к Вам в письме, ибо это единственное, что мне остается. Проблема в том, что, Вы — всюду — при это не рядом со мной. Приходите ко мне во снах (я тут же — немедля — прогоняю его). Вы кажетесь мне в безликой толпе (я тут же прытью домой).

Город, в котором я живу, дышит сыростью, как больной забывший умереть; город, где дома смотрят пустыми окнами. По вечерам его дыхание особенно слышно. Оно выходит из подвалов, из щелей между домами, из мокрого асфальта. Иногда мне кажется, что город болен несоизмеримой памятью. Он помнит слишком многих. Думается мне, что Вы оставили в нём что-то своё. Может быть поэтому я всё еще нахожу Вас здесь: в отраженьи тёмного окна; в женщине, которая проходит мимо и поправляет волосы точно так же, как Вы когда-то; в запахе духов, дуновение ветра которого навеяло из неизвестных краёв; в чужом голосе, произнесенном чуть было тихо слышного, — и я уже не слышу, что говорит этот человек, потому что слышу Вас.

Я вновь повторюсь: я пишу к Вам; ведь это единственное, что мне остается, чтоб не остаться здесь. Это письмо — смерть моей памяти. Вы — моя память. Как что-то из затаенной периферии моего сознания, куда я боюсь заглянуть, потому что знаю: там Вы.

Мне всё чаще кажется, что человек умирает не тогда, когда перестает дышать, а тогда, когда перестает быть чьей-то памятью. Поэтому я пишу Вам. Не для того, чтобы Вы вспомнили меня. Вы, вероятно, уже не можете этого сделать. Я пишу, чтобы не дать Вам окончательно исчезнуть — и тотчас — быть может, не дать исчезнуть себе.
Каждое слово, каждый чернильный изгиб выцарапанный на страницах — сохраняет Вас в этом письме; и оно же Вас убивает.
Мне боязно однажды обнаружить, что больше не помню Вашего голоса, а помню только то; что когда-то его помнил.
И, знайте, что Вам никогда не отправлю это письмо, ибо оно должно оставаться здесь — между мной и Вами, между тем, что было, и тем, что теперь я называю прошлым.

Ночью мне иногда кажется, что город знает о Вас больше, чем я. Что Вы проходили по этим улицам не только в прошлом, но проходите по ним сейчас — просто в другом времени, которое тихой тайной соприкасается с моим. И порой мне необходимо верить, что я пишу для того, не потому, что надеюсь быть услышанным, а затем — чтобы услышать тишину после Вашего имени.

И где-то есть место, где Вы еще идете по улице, где я еще не встретил Вас. И если я когда-нибудь окажусь там, я не стану Вас останавливать. Я просто пройду мимо.

Не старайтесь узнать через наших знакомых: здрав ли я, пишу ли как раньше, люблю ли кого-то. Я отвечу сам. Не здоров. Пишу крайне редко. И никого не люблю. Но есть одна вещь, о которой я не сказал бы им: я всё еще жду Вас. Нет, не здесь. Здесь ждать бессмысленно. Я жду Вас там, где заканчивается память и начинается то, чему у нас нет названия.

И если Вы действительно существуете где-то за пределами этой памяти, если Вы действительно есть, то быть может, когда-нибудь Вы почувствуете этот запах — тот самый, который до сих пор витает в воздухе моей комнаты. И тогда Вы поймете, что это было не письмо, это был способ оставить дверь открытой. Хотя бы на одну ночь. Хотя бы до тех пор, пока город не перестанет дышать.