Три русских языка

Данная статья является по сути определённым итогом многолетних размышлений, изучения различных письменных, либо видео-источников, и является, как принято говорить, личным мнением автора по данному вопросу, косвенно отражающим однако при этом и ряд, возможно недостаточно широко известных, но вполне обоснованных научных суждений некоторых языковедов, в частности, можно было бы отослать к популярным беседам с И.И. Исаевым*.

Как бы то ни было, но, как и многие другие современные языки, русский язык существует в трёх видах. И каждый из них настолько со своими особенностями, что вполне можно говорить: существуют три русских языка.
Первый язык - живой разговорный. Он наиболее распространён, в силу именно того, что живой, постоянно рождающийся и видоизменяющийся.
Живой русский язык существовал всегда. При этом в официальной среде и литературе бывал долгое время презираем и уничижаем. По этой причине, в качестве литературного несколько веков использовался староболгарский язык, до сих пор называемый иногда старославянским, либо церковнославянским. Он был принесён на Русь священниками вместе с православием и священными книгами. При этом не имел никакого отношения к собственно русскому языку - ни к языку того времени, ни, уж тем более, к языку поздних времён. Никто и никогда на нём не говорил. Он лишь использовался на письме.
Со времени же прихода к власти династии Романовых, особенно со времени правления Петра I, в качестве официального языка часто стали использовать некоторые современные на тот момент европейские языки, поскольку, староболгарский попросту не уже мог выражать множество возникших за 1000 лет совершенно новых понятий и отношений.
В результате чего, к концу XVIII века тот же французский, по ряду чисто политических мотивов, настолько проник в среду аристократии, что стал практически их родным языком.
Многие дворяне с детства воспитывались исключительно по-французски.
Как написал об этом Грибоедов в своей знаменитой пьесе 1822-24 года: «Воскреснем ли когда от чужевластья мод? Чтоб умный, бодрый наш народ. Хотя по языку нас не считал за немцев».
Литературный же язык по-прежнему оставался староболгарским. Полуживым, никак не менявшимся синхронно с живым разговорным.
Сумароков, Тредиаковский, Державин, во многом даже и Ломоносов - все они писали на этом, искусственном уже на то время, языке. На котором никто нигде, разумеется же, не говорил. Но такая манера письма считалась чем-то возвышенном, именуясь "высоким штилем", в отличие, от "низкого", бытового, каким и был тогда живой русский язык.
Хотя первые попытки реформ литературного языка уже и проглядывали, иногда у Ломоносова, у того же Державина, но решительных шагов никто из них так и не сделал.
Первые заметные изменения в русский литературный язык привнесло лишь новое время.
Карамзин, Жуковский, Баратынский, Вяземский, Крылов, Языков, тот же Грибоедов - лишь некоторые самые известные сегодня имена среди многих, пытавшихся привнести черты живого русского языка и в русскую литературу.
Ну и наконец, Пушкин, своим творчеством совершивший самую настоящую революцию русского литературного языка.
Настолько сблизив его с живым русским языком, что и поныне многие стихи Пушкина звучат вполне современно, никак не устаревая.
Что говорит о том, что в целом живой русский язык за 200 прошедших лет практически не изменился, разве что, отбросив ряд устаревших и обретя множество каких-то новых слов, связанных с изменением общества и технологий.
Что наводит на мысль, что примерно таким же, за вычетом всех новых слов разумеется, он мог бывать также и 1000 лет назад. А вовсе не тем искусственно аляповатым подобием староболгарского, с исковерканной нарочито примитивной, слегка даже "первобытной", манерой произношения, некоего "инвалидного" выговаривания звуков, каким его часто изображают различные "знатоки древнерусского языка" в своих популярных видео, самоуверенно при этом утверждая, что вот именно так "диковато" и говорили в те времена по-русски.
Хотя, вполне очевидно, реальный, не выдуманный народ, явно тогда говорил совершенно иначе, чем полагают сегодня кабинетные конструкторы-реконструкторы языка, основываясь больше на своих фантазиях, поскольку, естественно, машиной времени не располагают.
Также среди тех, кто пытался записать, перенести в письменный вид живой русский язык, безусловно, нельзя не выделить Владимира Даля.
Составившего «Толковый словарь живого великорусского языка», на составление которого ушло 53 года(!!) - из-за необходимости множества поездок по отдалённым местам и губерниям для собирания материала.
Обратите внимание в названии на слово "живого" - оно говорит именно о живом разговорном языке, а не о литературном или официальном.

Теперь немного о языке официальном.
Именно ради него сегодня и существуют все "правила русского языка".
Потому что изначально и всегда это был мёртвый язык.
Лишь мёртвый язык способен жёстко быть втиснутым в придуманные кем-то из людей правила. Самый идеальный в этом отношении - латинский язык. Из-за чего его очень долго и использовали в европейской науке, юриспруденции, бухгалтерии и прочих вещей, для которых требуется чёткое соответствие раз и навсегда жёстко установленным правилам языка.
Для всех таких целей живой язык не годится. Только мёртвый.
Живой язык развивается по неведомым и непонятным для человека высшим законам. Никто не может часто даже объяснить, почему вдруг одни слова приживаются в языке, а другие он со временем отвергает.
Как и возникновение каких-то новых слов, новых правил изменения слов и прочего.
Хотя уже 200-300 лет (первые попытки предприняты ещё Петром) административные органы периодически пытаются как-то влиять на живой язык. Внедряя обязательное изучение правил языка в школьное образование. Создавая определённую атмосферу гонений на что-либо новое в языке. Пытаясь умертвить живой русский язык, приведя его в идеале к мёртвому языку официальному.
Однако, будучи живым, язык постоянно этому противится. Проявляя себя, как некое огромное, по-настоящему живое, реальное существо, но более высшего порядка, чем человек, люди вообще. Как бы некая сверхсущность, существующая над людьми. Куда все люди включены, наподобие того, как муравьи включены в сверхсущность муравейника. Который, по признанию учёных, занимавшихся исследованиями сообществ муравьёв, по интеллекту вполне сопоставим с каким-нибудь высшим животным, наподобие ежа. При том, что интеллект каждого муравья по отдельности неизмеримо мал. Но все вместе они образуют каким-то непонятным пока что образом уже намного более продвинутую интеллектуально сверхсущность, живущую по своим законам и управляющую всеми муравьями для достижения своих целей.
Точно так же обстоит дело и с живым языком.
Поэтому ни один, даже самый полновластный человек или даже группа людей, никогда не может им управлять. Язык живёт по своим собственным законам сверхсущества, недоступным более низшему человеческому пониманию.
Одним из подтверждений сказанному является также, например, и факт распространяющейся сегодня повсюду вопиющей письменной безграмотности. Формально он конечно связан как бы с рядом вроде бы вполне понятных и объяснимых вещей - неправильным управлением образованием, отсутствием правильной пропаганды знаний, внедрением в сознание человека неправильных антиобщественных понятий и целей развития, идеологии бесконечного материального потребления исключительно ради процветания всех крупных бизнес-структур.
Всё так. Тем не менее, за всеми простыми человеческим объяснениями всегда стоят и некие, уже надчеловеческие факторы.
Один из этих факторов - явное нежелание живого языка следовать человеческим законам.
В результате мы и видим всё наблюдаемое.
Три русских языка.
Живой язык, постоянно развивающийся по своим неписанным законам.
Полуживой литературный язык, вынужденный так или иначе периодически меняться, следуя за живым разговорным языком.
И практически мёртвый официальный язык. В силу своей вынужденной привязанности к конкретной стране, народу, всё же время от времени, хотя и намного реже, со скрипом также немного меняющийся. Являясь самым консервативным их всех остальных видов языка.
Что говорит о необходимости в идеале иметь совершенно разные правила для всех этих языков. Как минимум, иметь свои собственные правила для языка литературного, отличающиеся от правил языка официального. Что в идеале и следовало бы преподавать в школах, не внедряя в сознание людей наивные понятия столетней давности о "грамотности" и "безграмотности". В те времена безграмотность была чем-то совершенно иным, когда подавляющее часть населения не умела ни читать, ни писать. Чего, к счастью, сегодня всё же не наблюдается в такой же мере, как было тогда. Однако нередко можно наблюдать нелепые вещи, когда люди, слабо знающие даже и правила официального языка, активно выступают против любых новшеств языка живого. Что является результатом внедрения в их сознание в школе мысли, что "надо соблюдать правила". Хотя все эти нынешние правила годятся в большей степени лишь для языка официального.
Литературный язык требует совсем иных правил, прежде всего правил пунктуации, принятых в 1934 году, которые изначально не были рассчитаны на литературные тексты, ориентируясь лишь на тексты законодательные, юридические и финансовые, как единственно значимые для языка.
А вот, если бы существовали отдельные правила для официального языка и отдельные для языка литературного, всех подобных недоразумений с правилами можно было бы избежать.
Языку же живому разговорному правила в любом случае неписаны.

Всё изложенное - лишь небольшая часть вопросов, касающихся различных моих размышлений о языке, его истории, его развитии. Если это хоть кого-то может заинтересовать, возможно в дальнейшем могу продолжить цикл подобных статей.

13.08.26

Примечания
--------------------------------
*
Игорь Игоревич Исаев — российский лингвист, кандидат филологических наук, специалист по русской диалектологии и фонетике. В 2016—2022 годах — директор Института лингвистики РГГУ, с июля 2022 года — один из заместителей директора Института языкознания РАН по науке.
--------------------------------