Глухой музыкант, слепой художник

На старой улочке, где дремлют фонари,
Жил-был чудак один, глухой, но музыкант.
Он мир не слышал с утренней зари,
Но в нём бурлил невиданный талант.

Его рояль, потёртый старый друг,
Под пальцами послушно оживал.
И разливался музыкою звук,
Которой сам творец не слышал, но играл.

Он видел ноты, как узор в ковре,
Он чувствовал вибрацию струны,
Как будто солнце в стылом январе
Касалось сердца с той, другой стороны.

Мелодия рождалась в тишине,
Где каждый звук был мыслью, а не слухом.
Он плыл на этой сказочной волне,
И доверялся лишь душе и духу.

Он рисовал аккордами рассвет,
И бурю — яростным, неистовым порывом.
А в доме через площадь, у окна,
Сидел художник, и его глаза
Окутывала вечной ночи пелена,
В них замерла и высохла слеза.

Он не видал ни красок, ни лучей,
Ни контуров домов, ни лиц людей.
Но мир его был образов полней,

И на палитре, трогая рукой,

Он помнил синеву небес и рек,
Он помнил зелень молодой травы.
И этот внутренний волшебный свет

Он рисовал по памяти, душой,
В двух разных окнах новый мир творился,
Что Божий дар навеки сохранил.

Слепой писал для тех, кто видит краски,
Глухой играл для тех, кто слышит звук.
И создавали истинные сказки
Из тишины и темноты вокруг.