я

я берегу свои планы, как спички в промокшем кармане,
пускай иногда не выходит — я всё ещё что-то исправлю.
не хочу становиться циничным, удобным и слишком чужим,
я лучше останусь придурком, который зачем-то дрожит.

я всё ещё верю словам, хоть не раз обжигался о них,
и прячу под рёбрами то, что считал бы смешным.
мне проще казаться разбитым, чем снова казаться пустым,
пусть лучше я буду нелепым, но всё ещё буду живым.

я слишком привык всё хорошее прятать в себе,
как будто за счастье однажды потребуют плату.
и если мне больно — смеюсь ещё громче вдвойне,
чтоб никто не заметил, насколько мне страшно когда-то.

я слишком легко нахожу оправдания тем, кто мне дорог,
и слишком охотно беру на себя их вину и печаль.
мне кажется: если я стану для всех понемногу опорой,
то, может быть, кто-нибудь мне не позволит однажды упасть.

я не очень умею прощаться, особенно с теми, кто близок:
мне проще оставить недосказанность где-нибудь между строк.
потом возвращаться к ней мысленно поздно и тихо,
и думать, где именно кончился наш разговор.

я — это всё, что во мне не сумели однажды сломать:
и смех, и тревога, и память, и глупая вера в хорошее.
я — это руки, которые опять собирают себя по частям,
когда кажется, будто внутри ничего уже больше не сложится.

я часто молчу не потому, что мне нечего сказать,
а потому, что слова иногда тяжелее молчанья.
есть мысли, которые проще всю жизнь промолчать,
чем выпустить их наружу и ждать пониманья.

я не хочу быть удобным, чтоб мной не пришлось дорожить,
не хочу подбирать себе сердце под чьи-то привычки.
не смогу ради чьих-то сомнений себя изменить,
не позволю чужим превращать мою правду в кавычки.

я иногда возвращаюсь к себе через старые песни,
через запах дождя, через свет из соседних окон.
и прошлое вдруг становится странно близким и тесным,
как будто оно никуда от меня не ушло.

я помню себя до всех этих осторожных привычек,
до долгих молчаний, до страха сказать невпопад.
мне кажется странным, что тот человек ещё дышит
где-то во мне, среди памяти, комнат и дат.

я не боюсь одиночества так сильно, как раньше думал,
мне страшнее держаться за тех, кто уже не со мной.
я устал притворяться, что мне хорошо там, где пусто,
и бояться остаться один на один с тишиной.

в тишине, если честно, становится слышно немало:
как прошлое шепчет, как память скребётся внутри.
как всё, что я прятал под видом обычного «ладно»,
вдруг обретает свой голос в четыре утра до зари.

я — это не только тревога, не только ошибки,
не только привычка искать оправдание другим.
я — несколько честных минут, несколько старых улыбок,
и всё, что осталось от тех, кого я любил.

я — не то, что легко рассказать за минуту,
я не несколько слов, которыми можно закрыть разговор.
во мне слишком много того, что не скажешь кому-то,
и слишком много того, чему до сих пор не придумано слов.