Дорогие члены Сената!

Дорогие члены Сената!

Я написал довольно большое письмо по поводу наших с Лёвой разногласий в политике выбора тем. Понимаю, что длинные письма сейчас не в моде, поэтому дам его в сильно сокращённом виде.

Мне вспомнились декабристы.

Они принадлежали к дворянству, многие были помещиками, но выступили против крепостного права — то есть фактически против существенных экономических интересов собственного сословия.

Почему?

Наверное, здесь соединились две вещи — интеллект и бесстрашие.

Интеллект позволяет первым увидеть, что старый мир кончается.
Бесстрашие позволяет не требовать его сохранения только потому, что в нём тебе было хорошо.

Декабристы понимали: мир без крепостных возможен. Образованный и способный человек не исчезнет вместе со своими прежними привилегиями — он сможет найти достойное место и в новом обществе.

Разумеется, я не сравниваю ИИ с отменой крепостного права. Крепостничество было нравственным и социальным злом, ИИ — технология. Меня интересует другое: как ведёт себя элита, когда новый мир начинает разрушать привычные источники её исключительного положения.

Именно здесь, как мне кажется, находятся наши с Лёвой разногласия.

Лёва — большой учёный, человек огромных знаний и совершенно заслуженной репутации. Его интеллектуальный мир складывался в эпоху, когда знания приобретались десятилетиями и сами по себе представляли огромную ценность.

Теперь этот мир меняется с невероятной скоростью. ИИ за секунды делает многое из того, чему люди прежде учились годами.

Я не хочу объяснять позицию Лёвы страхом или нежеланием потерять своё положение. Это было бы и несправедливо, и слишком примитивно. Наоборот, я думаю, что перед людьми его поколения стоит чрезвычайно трудная психологическая задача: принять мир, который меняет правила быстрее, чем человек успевает измениться сам.

Но именно поэтому я считаю ошибкой говорить: мы уже достаточно поговорили об ИИ, давайте теперь займёмся чем-нибудь другим.

ИИ — не одна тема среди многих. Он уже меняет образование, науку, культуру, программирование, медицину, рынок труда и сам характер интеллектуальной деятельности. Поэтому темы, связанные с ИИ и быстро меняющимся миром, должны, на мой взгляд, занимать заметное место в программе ERGO.

Есть и ещё одна причина, почему этот спор иногда становится болезненным.

Неприязнь к новой технологии легко переносится на людей, которые начинают пользоваться ею раньше других.

Когда Федя стал использовать ИИ для написания музыки и ещё делать про это доклады, некоторые могли решить, что он губит музыку, образование и культуру.

Пройдёт время. Возможно, ИИ будут пользоваться почти все. Музыка не погибнет, образование сохранится, культура тоже уцелеет.

Но тут вспоминается старый анекдот.

Приехал в гости Вова. После его отъезда обнаружили, что пропала шуба. Конечно, подумали на Вову. Потом шуба нашлась.

Но осадочек остался.

Вот я и боюсь, что когда-нибудь получится так:

ИИ давно пользуются все, музыка и культура никуда не исчезли — но осадочек от Феди остался.

Поэтому мне хотелось бы, чтобы наши разногласия сегодня оставались именно разногласиями о будущем клуба и о происходящих в мире переменах, а не превращались в личные конфликты.

Федя