Тридцатый день и лес тоскливый,
Последний снег и голый лес,
На вид какой-то несчастливый,
К жизни потерян интерес.
У неба дни прощений просят,
За сырость, лёд, и за метель,
За то что поздней была осень,
За то что мёрзла зимой ель.
Я не поэт как Окуджава,
Я не поэт как Блок, как Фет,
Моя великая Держава,
Я для тебя бандит-поэт.
Словом корявым в умном Мире,
И, хорошо, что это так,
В доисторической квартире,
Притоном что была бродяг.
Но я не граблю магазины,
И не воюю как другой,
Чтоб стать героем Аргентины,
С своей загубленной судьбой.
Смотрю на снег и лес тоскливый,
Снимая с сердца боль и груз,
Где Мир вокруг меня трусливый —
Нажмёшь, трещит он как арбуз…
Почти в штаны уже наделал,
И пахнет он как в поле мак…
Хотелось бы сказать по-делу,
Что смел был Мир с тобой Ирак…
2025-01-06
Тридцатый день
© Copyright: Виктор Аберман, 2026
Свидетельство о публикации №126081804619
Свидетельство о публикации №126081804619
Рецензии