Авалон

Вселенная, объятая волшебным оком сновидений,
Хранит в бездне своего жития многовековые тайны.
Мне являются светлые и колдовские лики будущего —
Призрачные видения, в которых я теряюсь,
Заплутав в лабиринтах сумрака сознания,
Не находя пути к истокам человеческого и божественного бытия.
Пространство дышит туманом пустоты — вездесущим, пьянящим.
Его невидимые атомы гипнотизируют, словно мираж,
Стирая надежду и очерчивая лишь эфемерный образ.
Бесплотные мечты уводят людей всё дальше от самих себя,
А в ответ на рьяные мольбы доносится из неизведанных глубин
Спасительный, давно забытый и искажённый древних голос.
Старинный артефакт — сосуд желаемого бытия —
Выскользнул из наших неумелых рук, как легкомысленная игра младенца,
И разбился вдребезги о каменный метеорит бесчувственных надежд,
Разлетевшись в никуда.
Так мы покорно разделили судьбу скоротечных цветных комет,
Укрытых мраком непроглядной бездны,
Где пустота и беспредельность сливаются с невинной болью.
Где-то должен быть спрятан чудесный Авалон —
Сотканный из самих Вселенских законов.
Всё чаще перед глазами вспыхивают красочные видения:
Будто впереди появляется оазис надежды —
Но он исчезает или ещё дальше отдаляется,
Оставляя лишь горькое послевкусие обмана.
В минуту внутреннего потрясения я погружаюсь в тайные чертоги сердца,
Откуда изливается свет истины — величественной Прародительницы тьмы.
На миг искру божественности дарит вдохновение,
А Чаша Грааля, символ свободы,
Разрушает границы нашей собственной тюрьмы.
Убогая планета совершает вечное вращение,
И человек прикован к центру бытия,
Повторяя путь вокруг своей оси,
В пределах замкнутого круга ожидая возвращения.
Это не проклятие, переданное по наследству,
А неизбежность, вплетённая в саму ткань существования.
Во вселенной не видно ни начала, ни конца,
А дорогу яви застилает сверхъестественный туман.
Таинственная мгла ложится на глаза пьянящей безысходностью:
Путеводная звезда пропала, испарилась,
Словно генератор фальшивых призрачных идей.
В тревожных снах исчезает привычное очертание —
Даже космический Альдебаран становится просто именем без огня.
Манящий дальний свет галактик гипнотизирует взгляд,
И я, заворожённый, чувствую дыхание предвечности.
Всплывают образы космического полотна,
Бесчисленных межгалактических сокровищ.
Среди планет я гуляю, словно неприкаянный странник,
А пёстрая пустота, переполняющая душу,
Высвобождает сущность внутренних доисторических чудовищ —
Тени моих собственных страхов и сомнений.
Поверженный в неравной борьбе с самим собой,
Дух мой пал на колени в изнеможении перед священной неизбежностью.
Но невидимая благодать может снизойти до глубины душевной раны,
Чтобы из тлена и праха заточения тела
Для жизни вечной ты восстал.
Странствуя по безликой бесконечности бытия,
Плыву в неизвестность, в глубь веков,
Слышу эхо ушедшей вечности
И всё дальше уплываю от зова ностальгии райских берегов.
В бездонности пространства тонут призраки надежды,
Скрываясь в сердцевине времени под толщей прожитых годов.
С иллюзии людской жестоко снимаются пёстрые одежды,
И смерть дарит откровение:
У собственного страха мы получаем благословение.
Исчезновение… и снова возрождение…
Мы продолжаем видеть сон Богов,
В котором кружится вечность — без начала и конца.