Великая Вера

Великая Вера

Великая Вера
На крыльях
Любви и Добра
Творит на Земле чудеса.
Исполнится Воля ваша,
Все, что попросит Душа,
Только в Мечту надо верить,
Мечтайте, друзья.

***

Лежат спички в коробке
Ровно, красиво лежат
Одного роста и цвета головки,
По размеру коробки стандарт.

Одна спичка, как в клетке птичка
Из коробки на волю стремиться,
Не комфортно ей в темноте,
В тесной каморке ютиться…

Они деревьями раньше росли,
Облака разгоняли ветвями,
Берегли биосферу Земли,
Крепко землю держали корнями.

Не пристойно спичке с родословной такой
Завершать в коробке путь свой земной,
Она день и ночь живет с верой, мечтой
Хоть пеплом, но вернуться в рощу – домой.

Все меньше и меньше спичек в коробке,
Вот и осталась эта спичка одна
Из коробки достала ее чья-то рука,
Но обронила в траву у пенька.
Родные деревья «увидела» спичка,
Где ее  уронили, она когда-то росла,
С соловьями рассветы встречала
И мир освещала ее белизна.

Возле корня родного ее осветила Звезда,
Вот так и сбылась нашей спички мечта,
А другие, что в коробке без веры лежали
По одной все сгорали и их в урну бросали…

Всем нам надо признаться честно друзья,
Что никогда не удастся познать Вселенское «Я»,
Если жить без веры, надежды, любви и мечты,
И с мыслью смиренной, что от судьбы не уйти.

На это стихотворение меня вдохновила судьба моего дедушки – Зайнуллина Ханафи Габдельгадиевича. Он родился 18.07.1893 году, в деревне Нурма, Мамадышского района Республики Татарстан. В 1930 году он был арестован «за антисоветскую деятельность» и осужден тройкой ГПУ по  статье 58 – 11 в ГУЛАГ. Все лагерные, нечеловеческие условия Севера он сумел пережить. Со слов дедушки, что он выжил только благодаря его огромному желанию увидеть вновь свою семью – это жену Гайшу и детей – Халису, Санию, Сакиму, Ахата, Рафика, Насиха, Ризабдина, Маншуру и Зиннура, а так же, чтобы был похоронен на родной земле Татарстана.
Исполнилось все, о чем искренне он мечтал. После своего лагерного заключения мой дедушка, Ханафи Габдельгадиевич обнял свою семью, но, к сожалению, не все дети выжили за те тяжелые годы его отсутствия (все имущество было конфисковано), а так же исполнилась его воля быть похороненным  на родной земле.
Мой дедушка, Зайнуллин Х. Г., учитель медресе, окончивший Чистопольскую Духовую семинарию ––24 ноября 1964 года был похоронен на казанском центральном кладбище, а его имя, как ученого, общественного религиозного деятеля и защитника ислама вписано в «Книгу памяти репрессированных служителей мечетей», которая хранится в г. Казани, в соборной мечети - «Кул Шариф».

Воспоминание  моего отца, Зайнуллина Ахата Ханафеевича, о своем отце Зайнуллине Ханафи Габдельгадиевиче, опубликованное 2010 году в книге Николая Соболева «И ничто не забыто…», под названием «Сложная жизнь  простого человека». Дальше я предлагаю вам его краткое содержание.
«В деревне Нурма Мамадышского района ТаССР была мечеть с красивым высоким минаретом. Мой отец Мухамед Ханафи Габделя Гади улы, 1893 года рождения, окончивший в свое время Чистопольскую Духовную семинарию, работал учителем в медресе при мечети. В феврале 1930 года районная советская власть решила мечеть закрыть, переоборудовать ее под сельскую школу, а минарет мечети снять. Многие жители села протестовали против такого решения. Среди активных противников сноса минарета был и мой отец.  В итоге он был арестован за антисоветскую деятельность и осужден тройкой ГПУ ТаССР по статье 58-11 на восемь лет концлагерей.
После необоснованного ареста отца у нас конфисковали дом, все имущество, домашних животных и для семьи из десяти с мамой человек, где младший был еще грудной, а старшему ребенку двенадцать лет, наступили черные дни.
Отслужив свой каторжный срок, вернулся к своей семье дорогой наш отец со справкой из последнего места заключения на крайнем Севере Коми АССР – Ухта Печерского исправительного трудового лагеря. К сожалению, из девяти детей только пятеро с нашей постаревшей непогодам мамой смогли обнять отца. Ведь когда арестовали отца, маме не было и 30 лет.  Советская власть ничего из конфискованного не вернула нашей семье, и отец решил по вербовке  переехать с семьей в соседнюю Марийскую Республику в Волжский леспромхоз треста «Марилес».
Отец не любил рассказывать нам, детям, о невыносимой жизни политзаключенных в концлагерях крайнего Севера. Но один эпизод он вспоминал часто, который был связан с тяжелейшим зимним переходом из одного лагеря в другой, где он остался жив только благодаря поддержке русского друга кузнеца Степана. Во время этого этапного перехода многие  заключенные от холода севера, голода и усталости не выдерживали, замертво падали на дорогу, не в силах идти дальше. Они так и остались не захороненными, безымянными покойниками в лесах сурового севера…