Любовь индейца и белой женщины по мифам Перу

Часть 1. Рождение чувства

Над лесом  заря разливает лучистые грёзы,
Шелками богов распуская  узорный покров,
И шепчет легенду речушка, открытая слезно,
Теченьем  своим омывая края берегов.

О том, как Аманда желает в просторы вглядеться,
Красой отразиться в зеркальном хранилище вод,
Как утро приходит и  ждет она снова индейца,
И ей, белокожей,так сладок влюблённости мёд.

Каноэ скользит, словно птица, летит к ней призывно,
Из тайного логова  древних индейских племён,
Выходит на берег любимый, охотник сметливый,
Не тронутый страхом, глазами её опьянён.

Пред нею стоит он ребенком, рожденным в равнине,
И крепость в нём рук и орла ослепительный взор,
Пронзая лучами надежды, наивной,  невинной,
Вкушая родимого края чистейший простор.

Аманда любуется бронзовой кожи отливом,
Душа  серебристой свирелью от счастья  поёт,
Её прежний мир, ледяной, потайной, терпеливый,
В ней тает, рождая горячий, воздушный полёт.

И кажется, лес им кивает, согласный со встречей,
Как ветки, сплетает судьбу их крылатой весны...
Но в доме у белых хозяев  - суровые речи,
Что попраны дочерью вольной законы родни.

Осудит Аманды семья пыл восторженный страсти,
И стены жестоко воздвигнет, ругая детей.
И муки влюбленных тогда обернутся несчастьем
Любви разлучённой, попавшей в уловки сетей.

Часть 2. Родственники против: стена из гнева

Ненастная темень приходит в родное селенье,
И ветер бушует,  пугая цепным холодком,
Отец за столом смотрит строго, сурово, презренно,
Как стражник в воротах, что пленницу держит силком.

-"Ты кровь моя! Смеешь ли ты мне с обидой перечить?
Индеец - чужак! Почему ты не веришь словам?
Не сможет тебя  полюбить и добром обеспечить!
Пусть катится прочь в занавешенный шкурой вигвам."

Рыдает и мать, пряча в шаль свои горькие слезы;
"О дочь моя, сердце родное пронзаешь ты мне !
Зачем тебе дикие нравы и тщетные грёзы?"
Дрожат ее руки,  как листья при светлой луне.

Сжимают и братья  кулак до тревожного хруста,
Готовясь к сражению с ярым семейству врагом.
Аманде становится жутко, что все отвернутся,
И страх заползает змеей в их распахнутый дом.

Как камни, угрозы летят  в беззащитную дочку,
Рождается жёсткий, суровый семьи  приговор,
Но девушки парус любви раскрывается  прочно,
И стойкость души не разрушится сотнями гор.

«Предать не смогу,— она шепчет,- пусть падают стены,
Пусть жизнь будет трудной, я буду с любимым всегда".
Тогда окружают индейца,  кусая отменно,
Как волки, грозя  искалечить: "Ты наша беда!

Оставь ее!
Кровь тут прольется в мучительном  споре!"
И Томас с печалью на дикую свару глядит,
Он знает: не действуют тут уверения в корне,
Весь род, словно молот, желает любовь загубить".

Решает вернуться в свою непокорную стаю,
Любимую мучить родные ее не должны.
Пронзительной  болью за милую сердцем страдая,
Индеец уходит с тропы безнадежной войны.

Часть 3. Клятва, что сильнее времени
( по картине Ли Богл )

Аманда бежит, и платок развевается ветром,
Как птица, что волей безумной стремится к гнезду,
Зовет, выкликает любимого имя приветно,
Кричит в неумолчном, горячем, как уголь, бреду.

И мечется чувство, как дерево с кроной могучей,
И весть  посылает  в индейское племя вослед,
Том слышит любимой Аманды  призыв тонкозвучный,
И чувством горячим в груди изливается свет.

Сплетаются руки, но смотрят глаза обречённо:
"Прости,- острым  камнем царапают сердце слова,
Осколочной раной для юной, невинно влюблённой,-
- Прости. Ухожу, чтоб утихла в народе молва.

Чтоб род не терзал тебя зверем, свирепым, косматым,
Тебе будет хуже, останься я с вами, поверь.
Начнется вражда, не найдешь средь людей виноватых,
Страдать будем оба от тяжких и грозных потерь

Останется мне только боль от разлуки внезапной,
Ты в сердце укроешься, словно священный алмаз..."
Но падает девушка наземь от чувств неослабных:
-"Весь мир без тебя, точно пыльная тень, и без глаз!

Всё брошу, пойду за тобой, хоть до самого края.
Не смей, дорогой, оставлять меня, слышишь, не смей!
Как в клетке останусь, любви я другой не желаю,
А может умру без тебя через несколько дней!"

И Том берёт на руки нежное тело любимой,
Губами припав к дорогим и желанным губам,
Он быть сейчас должен свечой для неё негасимой,
Скалой неприступной, не делится что пополам.

И тут на траве произносится верная клятва,
Что лес и река сохранят их любовный завет,
Святыня  для них- вековечных деревьев объятья,
Свидетель доверчивый -солнечный, мирный рассвет.

Каноэ отчалит от берега, к месту индейцев,
Там будет жена кашеварить, слезами струясь,
Там шить будет шкуры и крепко любить своим сердцем
Того, кто тебя ни за что, никогда не предаст.

Сольются  два разных оттенка иззябнувшей кожи,
Два ярких потока на дивном пространстве лугов,
И светит легенда всем людям с судьбою похожей,
И вечно спасает и сносит преграды  любовь.