Поэма д. новая редакция

             несравненное и платоническое

           ,,Пиши, как живешь
           живи, как пишешь,,
                К. Батюшков



Тихий ветерочек тронул лепесточки,
Синий колокольчик трепетно опал,
Капнула крупица с низкого кусточка
На лилейно-бледный  ручки идеал.

Ручка приподнялась сонной  молодицы,
Затенила солнца яркости пятна,
Дрогнули ресницы--скромные тенницы,
Вежды распахнулись прямо на меня.

И растаял сон летучей мрией,
Губы--лал пунцовый жаждут разговор.
,,Я с тобою ,мила, солнце-Тамария,--
Шепчет пуха-ласка, провожая взор.

Мила-Тамария не глядит, не слышит.
Пух, любви дыханьем, прикоснул вихор
И лобзает жилки, светлые прожилки,
Волос задевает яркий фьёр.

Там, любви надежда--навсегда остаться,
В волнах затеряться--злато волосах.,,
Пусть не мне ласкаться, не любить, не зваться.
Дух мой--пух лиловый всюду, второпях

Нежит и лилеет, и лицо лобзает,
С носиком вздыхает, губ не убегает,
Плавно опускаясь, по щеке сбегает
И волнует шейку, лаской наслаждаясь.

Платья не боится, на груди садится,
С пояском Венеры нехотя скользит.
В ножках стройно-бледных--наслажденье-близость.
Ах, и Тамария прыгнула, бежит.



Так мечта отстала, пухом опускаясь,
На росистый берег розовой дали.
Здесь девица в шортах, часто воздыхая,
Скрозь очки тумана смотрит в даль земли.

Точка недвижима видится в долине,
Выше горизонта, в тучке пред собой.
Чрез одно мгновенье легкое свеченье
Обручём сиянья обдал дол кружной.

Сдвинулась картина широтой безбрежной,
Влево покачнулась плавною волной.
И закрылись вежды, слезно-безутешны.
,,Мила-Тамария, ангел, будь со мной.,,


           ЧАСТЬ 1

Но Тамара ловко прыгнула к подножке,
Хлопнулся автобус, дверцами звеня.
И поехал мимо спорт-одёжки,
Мимо ширь-стоянки, где гуляла я.

Там когда-то Валик ,тонкий и кудрявый,
Приводил в порядок частный пропуск-дом:
Стены штукатурил, потолок шершавый,
Персико-покраской разукрасил ,,Гном,,.

/В нем бы не работать, а глядеть без дела
В потолок белёный, лампы, зеркала./
Но оставим краски, Валика, панели.
Едет Тамария, стоя у стекла.

Скромные ресницы жмурятся на солнце
Голубым сияньем добродушных глаз.
Глубина и тайна близ оконца,
Синь очарованья светится сейчас.

Брови плано-русы, а на лбу веснушки
Редко украшают лоб под чёл.
Волосы волною, задевая ушко,
Под небросской брошкой пали на плечо.

Губы, несказанно, сладостно-отверсты,
Мило улыбаясь, мало говорят.
Вот и остановка. Распахнулись дверцы.
Бойко Тамария спрыгла на асфальт.

А детишки рядом, пОд руку с Тамарой,
Весело, вприпрыжку, мелко семенят.
Шум и разговоры, проходя близ парка,
Дети заглушают машин бегущих ряд.

Со вниманьем дети садик проходили,
Ворота минули, скверик, стадион,
Мимо стекляной афиши торопились.
Задержалась Лялька, юркнув за газон.

Шустрая присела, травку развернула.
Там цветочек-лютик махонький растет.
Пальчики-румянцы стебля прикоснулись.
Носик утыкался в жёлтенький листок.

Аромат цветочка, веяньем душистым,
Приподнял на счастье детские мечты.
Хлопнули ресницы радостью искристой,
Вспыхнули ланиты розою почти.

Губки--мёд-рубины разошлись с улыбкой,
Цветик обрывала девочка, дрожа
И сорвалась с места, и быстра, и гибка,
Догоняет дружек, догнала меня.

Крохотным смущеньем драгоценный цветик
Бойко приподносит тренеру она.
Тамария-мила улыбнулась детке,
А в глазах мерцанье голубого дня.

Розовая куртка нАглухо замкнута,
ВОлос ярко-рыжий, ах задел слегка.
Словом поперхнувшись, я не повернулась,
Ток любви, как бритвой, полоснул меня.

/Пусть не мне ласкаться,
Не любить, не зваться.
Ангел -Тамария, не гони меня./


Ключики звенели, дети хором пели.
Дверцы в раздевалку растворилися.
Сумки и панамки, платья шелестели.
,,Здравствуйте.,,--Тамара мягко говорит.

Детки побежали, хлопая дверцами,
Цветик запоздалый--Лялька впопыхах,
Плеснула руками, топала ногами.
В секцию ворвалась. Искры в очесах.

Лялька на сандальках пряжки расстегнула,
Ножками ступала на прохладный плац,
Юбку-парусинку, милая, стянула,
Шорты натянула, майку убрала,

Расчесала чубик, хвостик потянула,
Прыгнула с скамейки, в залу подошла.
В зале Наталия, Юля ,Катерина,
Настя и Ирина, Соня и Марина,

Даша и Елена, Оля Вероника...
Деток эдак двадцать скачут вереницей.
Впереди Светланы--стройная Наташа,
Прыгает, как зайчик, волосы--что шарфик,

Дергаются спешно, пламенно-беспечны,
Ручки мило-белы, в сильном напряженьи,
Локтями, толчками прыгнуть помогают
Выше-выше, дальше. Лялька догоняет.

Она не поспевает, рученьки не крутят.
И прыжок не выше. Юля, тут подружка,
Видно всех милее, Настя всех сильнее,
Оля, как тростинка--легче и стройнее,

Ира белокура, болтливостью игрива,
Ксюша неприметна, но в трудах заметна,
Темная Марина--долго-терпелива,
Выдержит растяжку, глазом не моргнёт.

Дина молчалива, личиком смазлива,
Но упорства, рвенья ей не занимать.
А Елена-,,бланка,, личиком смешлива,
Баловство в натуре, озорство в речах.

Гале,Веронике, Ксюше и Параше,
Свете, Маргарите--годиков по пять.
Прыгают малышки, весело резвятся,
Со всего старанья просекают ,,старт,,.

Хлопнула Тамара и пошли присядкой
Детки-хохотушки, на кортках торопясь.
По ,,бревну,, ходили, ох, качаясь.
Наконец разминка завершилася.

Хлопнула Тамара, громко повторяя:
,,Стали все в рядочек, слушайте меня.
Семерка к турнику подходит быстро-прямо,
А вторая тройка мчится на батут.

Дети остальные сели на скамейки.
Глядите, повторяйте, конечно, не сутулясь.,,
Рядом Тамария рукою меткой
Здесь опустит мягко, там поддержит круто,

Ножечки придержит, рученьки направит
И поднимет спинку грацио-дитя.
А пока трудятся дети на ,,снарядах,, ,
В угол Тамария гикнет так:

--На батуте, Саша, натяни носочек.
Не зевайте Ира, Оля, голубочек,,.
Вдруг неосторожно оступилась Настя.
Тут же Тамария прибегла до ,,бревна,,.

Слезки вытирает детке в два потока:
,,Здесь у нас не плачут,,, воздохнув глубоко.
Ну-ка на скамейке , Настя ,успокойся,,.
Детка выходила. Слезы льются с ока.

Настя уходила, хлопнувши дверьми.
Валя в раздевалке прошептала тонко
Ласковые речи, глядя в глазки-синь:
,,Девочка ты крепкая, отдохни маленько.

На, возьми кофетку. Да промой ручонки.
Слезки разом сникли и румянец вспыхнул.
Улыбнулась Настя, носик утерла.
И с конфеткой сладкой попила водичку.

И спокойно-бодро в залу подошла.
В ушко Тамария прошептала тихо:
,,Нася, подтянися, покажи себя,,.
К низкой перекладине Настя подбегала,

Прыгнула разочек. Нет, не достает.
И еще разочек. Пальчик скользь касался.
--Кто поможет Насте?--тренер восстает.
Лялька подбежала резва, синеока,

Настю ухватила за ноги ,кряхтя.
Напряглась, подняла девочку высоко,
Детка ухватилась за турник крепка.
Маленькие ручки напрягались дрожно,

Щечки надувались, тело поднялось
Тут рикасалась турника плечонкой.
Пару раз поднялась и ещё семь раз.
Силой обессилев, спрыгнула девчонка.

Плеск аплодисментов радостно гремит.
Так поочерёдно, аж до звездонки,
Детки отжимались, соревнуясь в силе.


На часы взглянула дорогая мила.
До конца занятий--минуток пять.
Глянула Тамара:--Живо на растяжку!
Девочки расселись аккуратно, в ряд.

Ножки выпрямляют, тянутся ступнями.
--Не сгибать колени--тренер говорит.
Девочки носочка хваталися руками.
Всяк пыхтит, старается складкой удивить.

Жестом Тамария подозвала Лену.
Ставит на колени , возле своих ног.
Лена упиралась спинкой о колено.
Тренера схватила штанины клок.

Ножку натянула, правая согнута.
Подняла Тамара левую пяту,
Ножку перед Леной медленно сближает,
Жмурится девчонка, но молчит дитя.

Боль растяжку она претерпевает.
,,Кто еще?--Тамара голос повышает.
Ласково-игриво обводит поверх взгляд.
Подошла Наташа. Ямочки пылают.

Ножку приподняла, пятку подала,
Вынесла растяжку.Ножку опускает.
Юркнула на место. Наташа весела.


Зал в лучах заката густо розовеет.
Дети преоделись. Разошлись домой.
Я не уходила. Ветерок не веет.
Только на минутку заглянула к ней.

На скамейку ела, у стены прижалась.
И гляжу украдкой на черты её.
Профиль преклоненный, губы полно-алы.
Взор прекрасно-ясный пробегает текст.

Губы, нет, не шепчут и рука не медлит.
Пишет что-то трнер. Я ступаю шаг.
,,Можно мне остаться?--робко вопрошаю.
,,Нет,,--отказ, как камнем поразил меня.

Слезы душат гроло, я рванула ручкой
И умчалась в диком исступленье прочь.
Что могла я сделать, как могла нарушить
Дела этикета и задать вопрос?

/Разве хочешь видеть, разве хочешь знаться,
Ловко сторонишься, вся в бегах, в трудах.
Для меня нет места на краюшке счастья.
Я не претендую нарушать твой час и в детсадах.

Только бы глядеться, только б пальцы встретить,
Только б шепот слышать, только б взор заметить,
ВОлос не касаться, плеч не приближаться
И ступней прекрасных шаг не усмирять,

И страшиться близость превратить в реальность,
И реальность видеть лишь в твоих глазах.,,

Наконец Тамара дописала строчку,
Твердо ставит точку. Руку убрала.
Вот она поднялась. Хлопнула в ладошку,
Волосы откинув, локти развела.

И зевнула сладко. Усталость, как бывало,
Лоб обводит влажный ласково для сна.
Резко Тамария сорвала усталость
И зашла в коморку кофту поменять.

Плечи отражает зеркало на стенке.
Грудь млечно-округла под сорочкой-снег.
И присела Тома, развязала кеды--
Обнажился узкий, розоватый след.

На прохладность плиток Тома проступала.
И прошлася к душу, проскрипев дверьми.
Краны отвернулись. И вода парами
На лицо Тамары с шумом полилась.

И в туманах жара, и под тусклой лампой
Тамария-мила--бодро весела.
Скоро освежилась, нАспех обсушилась,
В нетугой комочек волос собрала.

Плечи бело-милы под сорочкой скрыла,
Брюки натянула, с зеркалом простилась,
Ножки обувала в легки босоножки,
Козырек на брови низко навела.
Звякнули ключочки, щелкнули замочки.
Надолго мне запомнился спортивный вечерок.


Лужи на асфальте--звезд отраженье.
Небо в сиь-лазури сберегает нас.
В бусинках капели кусты сирени,
Плеском изумрудным капали подчас.

По тропинке мокрой, по тропе знакомой,
Мимо древ высотных Тома пронеслась,
Мельком оглянулась на дворец ледовый,
На афишу в раме, скрылася из глаз.


Стою на остановке. Автобус подъезжает.
Профиль Тамарии вижу у столба.
Глаз не отрывая, тяжко воздыхая,
Вижу--ветерочек тешит волоса.

Тихою прохладой распушил ресницы,
На губах страшится с влагой осушиться,
Кофточку объемлет трепетным волненьем
И лилеет плечи легким дуновеньем.

/Думаю скрозь слезы:,,Я люблю тебя,,.
Как мне дотянуться, как мне прикоснуться,
Как объять твой пояс, в объятьях потонуть?
Может быть автобус мне поможет встретить
Взор прекрасно-нежный, пальцы стройно-бледны,
Торс объять украдкой, как бы невзначай?/

Прикатил автобус, хлопнулся дверцами.
Мы вошли в автобус. Малютка рядом с ней.
Но, увы, Тамара незаговорила с нами.
Завела беседу с кем-то из друзей.

            ЧАСТЬ2

Ночь глядит в окошко.Лампа с подокошка
Слабо освещает скромный уголок.
Шкаф там с табуреткой с и кроватью столик,
Выцвевшие краски на льняном ковре.

В рот совсем не лезет ужин на тарелке.
Мысли и желанья крутят в голове.
Как-то отрешенно я рукав стянула,
Молнию разъяла, кофточку сняла,

Потянула брюки, бросила на стульчик,
Лампу потушила и в себя ушла.
На тяжелы вежды ночка опускалась,
В ушко проникаясь, шепчет снов слова:

,,Тамария рядом, Тамария близко,
На цветах розалий, на цветах душистых,
Возлежит нимфеткой, как цветок лучистый.
Ножки стройно-бледны, плечи бело-милы,

Грудь вздыхает плавно, на устах желанье.
/,,Ты, моя Тамара. Я люблю тебя!,,/
И объемлю плечи, и приемлю тайно,
Сердце к сердцу близко и в устах уста.

Страсти поглащает жаркое дыханье.
И словам нет места. Здесь любовь одна.
Но недолговечно страстное признанье.
Дрогнули ресницы. Сон слетел с виска.

Я в окно взглянула. Солнце просветило.
Голубое небо смотрит с высока.
,,Там ,за горизонтом я её любила.
С милой недотрогой была так близка:

Голубые взоры встретились мгновенно
В зале, где блистает зеркало-стена.
Под ногами мягкий пОстил покровенный,
Тихо проступаясь, к ней прошлась одна.

Соплетались пальцы, приближались плечи,
Талию объемлю. Забываюсь я.
И ознобом сладким всю меня качает.
И в круженье пылком ближе и смелей.

Шёпот и молчанье, скорости дыханья,
Обошел вниманьем поцелуй ей-ей.
Но рука сжимает талью обожаньем.
,,Мы одно с тобою, милая моя.,,

Путалися ноги, взгляд завороженный.
Песня отступала в колокольцах дня.
И не видя света, тихим стоном
Говорю: ,,Мой ангел, я люблю тебя.,,

Умолкала песня, затихали струнки,
Танец прерывался, говор начался.
Отторгались плечи, размыкались руки,
Взоры омрачались прозой бытия.

Мила-Тамария в ушко прошептала:
,,Вам за все спасибо .,,--и в толпу ушла.
Кто же скажет сердцу не любить, не зваться?
Свет ли в поднебесной, небо на закате,

Звезды в ночи майской, иль луна-светлянка?
Ветер не уносит тайну ожиданья.
Дождик не смывает любви напасти.
Счастия крупицы для любви нежданной.


Облако на небе проплыло свеченьем,
Кругом проплывало плавно на закат.
Может быть скрипица даст отдохновенье?
--Я на столик ставлю нотную тетрадь.

Мягко, осторожно я футляр вскрываю,
Бережно, проворно скрипку подняла,
Подбородком жестко в деку упираюсь.
И смычком легонько в тонус провела.

Сердце встрепенулось, струны задрожали,
Пробежали пальцы вихрем по струнам,
Понеслися звуки, песня полилася.
Плачь моей скрипицы будоражит зал.

Резонансы-звуки пронизают душу
И врачует сердце, и уносит в даль,
Где светло и ясно. Музыка ликует.
И смычок взлетает, и аккорд опал.

В зале--стон-затишье, в голове звонница.
Песнь отдохновенья смиренья придавал.


Повернулось солнце лучиком искристым,
Окатились крыши блеском у окна,
Парк едва волнует эвр серебристый,
Птица в небе вольном поет и не одна.

Мушка-одиночка, нет, не досаждает.
Лялечка-малыша на полу сидит:
Чубик отмахнула, ресничками моргает,
Стекляной стаканчик с кулачка торчит.

В стекляной стаканчик кольцею макает
И в колечко дует, воздыхая,ах--
Выплывает с кОльца шарик, изгибаясь,
Трепетно сверкая, медленно летит.

Краски разноцветны в пузырьке играют.
Девочка-светлянка радостно глядит.
Снова воздохнула, кольца прикасает,
Палочкой задела пузырек шутя,

Мягко, осторожно на стакан пускала,
Мановеньем ручки бережно сняла,
Плавность пузыречка зА бок поддевала
И тройняшка-шарик к шару поплыла.

Дрогнули мерцаньем тонкость-пузыречки,
Задрожали краски в свет-шарах.
Пах, поочерёдно хлопнули кружочки,
Лопалися краски в синь-лучах.

Пах, и вспрыгла точка с мыла-пузыречка.
Радуется детка. Радуюсь и я.
Говорю:,, Пойдем-ка на прогулку, дочка,
Прогуляться в парке нам уже пора.,,

И, без промедленья, радуясь денечку,
Подставляя солнцу руки да с лицом,
Минули с малышкой липы и березку,
Обошли, как прежде, вишенку вдвоём.

Забрели к столетним трем дубам рядочком.
Здесь , в осенний полдень Лялечка шутя,
К дереву бежала, падала на копны,
Топала, кружася, листьями шурша.

Сыпала охапкой с криком в небо звонко.
Звездами слетали листья разлетясь.
Запыхавшись, Лялька глянула высоко--
С высоты златистой клен шумит искрясь.

Яркая багряность проступает стойко,
Солнце осияньем Искрит сребрецой.
Осень отражалась в глазках синеоких.
Но молчит девчонка дорогою домой.


Драгоценны листья золотой порою,
Вдвое драгоценны юною весной.
Солнце прогревает выпуклые почки.
Первые цветочки, солнца-лепесточки

Робко проступают в зелени впервой.
На колешки стала в юбочке девчонка,
Носиком вдохнула аромат весны,
Носиком задела сочность лепестонка,

Хлопнули реснички у самой росы.
Глазки провожали мурашки-крошки.
Важная мурашка поползла с коры.
Там, вверху, на ветках липкие листочки

Смело пробивают почечки любви.
С воздухом весенним, терпко-сочным,
Веселятся в парке сладость-соловьи.

           ЧАСТЬ3

Но прошли денёчки. Тороплась ночка.
Вот и остановка, и вокзал, и я.
Тамария едет, сидя у окошка.
Просветленный профиль вижу у стекла.

Очи--синь-лазури смотрятся на крошку.
Крепко держит Тома девочку от бед.
Теплота румянца выдает немножко
Грустным разливаньем, несказанный свет.

Все очарованье милых очертаний
С деткою родною вижу вновь.
/,,Но не мне ласкаться, не испить желанья.
Ангел-Тамария, не буди любовь.,,/


Снова остановка, спорт-ворота те же,
Та же раздевалка, шум с суетой.
И слова Тамары:,,Приходите позже.
Приходите в восемь забирать детей.,,

Прямиком, не глядя, я за двери вышла,
В темном коридоре развернулась--жах
И остановилась около перила.
Пропустила мимо юношу в дверях.

Крупно напрягались бицепсы спртсмена,
При движенье быстром выдавали мощь
И работу многих будней пересменных.
Звякнула калитка. Стадион все то ж.

Я сижу в сторонке, близенько к решётке.
Эллипс тупенчатый окружает дол.
Купол неба в блеске над футбольным полем.
Скошенность травички приглушает боль.

И фонтаны-трубки с шлангом на подложке,
Россыпью алмазной орошают луг.
Копьеборец смело ступет по дорожке,
СтУпнею уперся в доску. И вдруг

Перегнулся резко, замахнул рукою,
Правая десница бросила копьё.
Небо осветилось лентою-дугою--
Поле глади ровной пробито далеко.

Тем временем бегуньи и бегуны трусцою
Три круга пробежали. С разминкой не спешат.
Спринтеры промчались предо мной гурьбою,
Звонко покачнулась планка на гвоздях,

Когда прыгун толкнулся от гибкого шеста
И падал, опьяненный, поспешно и вставал,
Спокойно торопился, разгон он намечал.
И покорял три метра усердно как-никак.


Но пора вернуться к деткам в раздевалку.
Дверцу я открыла узкой щелкой в зал.
Тамария держит Соню за талию:
Девочка прогнулась, ручки отвела,

Ручки опускала, голову откинув,
В бело-поролонный пОстил пол,
Бедра напрягались, прогибалась спинка,
Оттолкнулась Соня, плечи подняла.


Против свет-окошка гимнастки баловались,
Занимали место на половичке.
Хлопнула Тамара. Детки замолчали.
,,Повторим, есть время, ,,курочку,, ещё.

Для начала станем ,живо, на колешки.
Ручки рядом ставим. Уперлись в матрас.
Вытянуть носочки. Согнутые ножки,
Подтянули ближе, к животу сейчас.

Спинку округляем, ступни подбираем,
Медленно подъемля торс над головой,
И, спокойно, дети, ног не выпрямляем,
Опускаем тело плавно, над землей.

Пола не касаясь, ножки не бросая,
Коленки пожержите плотно у груди.,,
Девочки ,слабея, уж стоят ,шептаясь.
В ком упорство, сила, щёт не упустит.

,,Может быть Мария нам покажет ,,стойку,,?
Ласково-игриво Тома говорит.
Темная Мария прыгнула на коврик,
Рученьки поставив, животик подперла,

Округлила спинку, приподняла малость,
Тамария тут же ступни подняла--
Бережно и мягко ,,стойку,, навела.


Я закрыла дверцы. Близится конец.
Только я уселась на скамью, девчонки
С шумом в раздевалку ринулись вконец.
Тамария следом входит. И в сторонке
Каждому сказала меткое словцо.
С Лялечкой-малышкой мы спешим в автобус.

Город в позолоте.Затененный парк.
Машины проезжают. Троллейбус мчит особо.
И спешит автобус в автопарк.


Первый цвет весенний веточкою ранней,
Украшает белым белое окно.
И отверсты губы, и её дыханье,
Знаю, воздыхали лепесток вольно.

И груди упругость, и её ладони
Оттеняли нежность листиков , и ах,
Упадала ветка с майским ветерочком,
С жаркое ладони на песок-асфальт.

Подхватила ветку я с сирень-аллеи--
Загрустила в вазе белая весна.
/Нет тебя со мною, солнце-Тамария,
Не видать мне взора голубого дня.

Губ любви не трогать поцелуем нежно,
Плеч не прикасаться, любовь не угадать.
В дальний зелень-город, может, мне уехать
НА берег песчаный, где морская гладь

Волно катит волны. Водные просторы
В блеске лучезарном пурпурной зари.
Лес в дали задальней, тусклою полоской,
Голубым овалом огибает круг-мрои.

По зеркальной глади лебедь да с красавой,
Грациозной парой ,медленно плывут,
Скользь преображаясь, изгибаясь плавно,
Взоры перламутры устремляют вдруг.

Крыла прикасаньем воды нарушают,
В брызгах омовенья солнышко блестит,
Водное пространство страсти умножает
И любви, и ласки, и блаженства миг.

Тучка с горизонта затенила солнце.
Лебеди слетались, покинув жемчуг-бриз,
НА берег далекий, к дому на сторонце.
Уносился в небо лебединый крик.


У воды прозрачной, где остры так краски,
На песочек-злата Лялечка легла.
Сон дыханьем ровным чуть притронул глазки.
Принакрылись веки, нега разлилась.

Раз-и-два, и солнце вспыхивает жарко.
Детка встрепенулась, бросила савок.
Надувной ,,кружочек,, ухватила яркий,
Прибегала к морю, брызгала чуток.

В водные просторы с визгом погружалась,
НА берег песчаный рухнула, дрожа,
Простучали зубки, ножки осушались,
Капала водичка с чубика подчас.

Обсыпала Лялька плечики песочком.
И глядит на море с дрожью в кулачках.
Чайка там с волною, верхом на брусочке,
Повинуясь ветру, к берегу плыла.

Стрекоза ,сверкая сизым трепыханьем,
С тростником гуляет, над водой звенит.
Голубое море, золото-блистаньем,
Тусклым полукругом в голове стоит.
И провал сознанья.И ночи мерцанье
Прокатилось дымкой. Вспыхнули лучи.


Что такое море? Это вод сиянье.
Что такое небо? Тайны глубина.
Что такое капля на оконце рано?
Это вод испара, тучек суета.

И опавший дождик в утро ясно.
И опять испара на закате дня.
Капелька-крупица отражает небо,
Капелька-крупица поглащает свет.

На морском просторе и в движенье вольном,
Капля в оболочке светом напряглась,
Вздулась, натянулась, плавно разделяясь,
Вопреки старанью силы гравитона,

Целостность и тайну нА два разняла.
Так из века в веки в миллиард делений,
Жизнь с воды прозрачной нА берег сошла.
Травы волновались, рощи зашумели,

Птицы в небе вольном радостно трелят.
Травы и деревья цветом расцветают.
Человек в работе рук не бережёт.
И в пространство космоса люди улетают.

Жизни воздыханье, как волны стремленье,
Также неустанно телом дорожит.
В венах Человека, вод круженье,
С кровью ало- красной, жизнь сохранит.

Силой жизни голова владеет--
УскорИт ,замедлит непременно вдох.
Волей непреклонной, крови любовный ток
Также силой воли может охладеть.

Покоряя мысли добрым устремленьям,
Голова над телом властвует извечно.
В час, когда предела нет для Человека,
Дух, за все ответный, многое приметный,

Пред росой клонится гордой головой,
И холодным взором небо пронизает,
Тучку в небе встретив, светом обнимает,
Приподнимет выше, дымкой растворяет,

Покоряясь духу, с веселою игрой.
И картина мира, гигантскою волной,
Вздулась, приподнялась, снова улеглась,
Покоряясь свету проницанья глаз.


Тайна всякой жизни--света разделенье.
Тайна Человека--ближним сострадать.
В ком любви в пол меры--мал для гиг-свершений.
В ком любовь, как пламя, холод в голове,

И не глуп в работе, не ленив с рожденья,
И красу увидит на земле сырой,
Тому небо дарит силу немыслимых свершений.
/Скорбь его сильнее тяжести земной./


Но пора развеять мысли и стремленья.
Щелкнул телевизор. Замигал экран.
Пробегают буквы, замелькали кадры.
И героев лица украшают фоан.

И волнует сердце с сердцем на экране,
И с восторгом шепчешь имена поток:
Вертинский, Ободзинский, милая Раневская,
Кторов, Евстигнеев, Гарин и Попов,

Райкин, Жаров, Римочка Зелёная,
Матвеев и Ефремов, Быков и Лавров,
Юматов, Смоктуновский, Стржельчик и Ульянов,
Пельтцер и Стриженов, Плятт и Табаков,

Мордукова, Дуров, Менглет, Ливанов,
Аросева, Джигарханян, Степанова, Калныш,
Демидова, Крючкова, Ерёменко, Борисов,
Соломин, Банионис, Петренко, Куравлёв,

Тихонов, Калягин, Этуш и Борисова,
Невинный и Садальский, Белявский, Лановой,
Фрейндлих, Гурченко, Доронина и Яковлев,
Юрский, Немоляева, Гафт и Казаков,

Будрайтис, Адомайтис, Ярмольник, Костолевский,
Блестящий Мсрян, Касаткина, Шакуров, Броневой,
Филиппов, Никоненко, Караченцов, Абдулов,
Васильева, Миронов , конечно же-- Гуськов,

Басилашвили, Польских, Гундарева, Дмитриев,
Удовиченко, Лыков, Назаров и Жарков,
Гаркалин, Маковецкий, Усатова, Безруков,
Аронова, Стоянов, Талызина, Любшин,

Яковлева, Купченко, Гармаш, Балуев,
Баринов, Мадянов, Панин, Ковальчук,
Стрельцова, Тараторкин, конечно Спиваковский...
Всех не перечислишь. Пора бы отдохнуть.


Липы пышным цветом, ароматом сладким,
Виа-вай зефиром , на улицу зовут.
Цветом насладиться я вот-вот собралась,
Вижу, у забора роза сникла чуть.

И на лавке скромно алая заметна,
Через пять шажочков--третья у куста.
/Как бы мне хотелось, чтобы очи света
Выбрали украдкой цветик для меня,

Целовали б губы лепесточек нежный,
Ноготок нарушил бы россыпи цветка
И тобой был сорван цветик на рассвете,
Сочно-одинокий в дикости прикрас,

Незаметно, тихо, сложен на песочке.
То--любви надежда, ожиданья знак./
В этот день полдневный, в этот день пригожий,
По наитью тайной, пламенной любви,

Видела я в парке облик незабвенный--
И забыла горечь мучимой поры.
И её молчанье в прошлом позабылось.
Ты во мне, как солнце, мой исток любви.

Моей нежной ласки не беги так ръяно,
Посиди со мною под листвою лип.
Я напонюсь жаром твоего дыханья,
ВОлос созерцаньем, с заколкой-шик.

Сидя на скамейке, с ветром тиховейным,
Я наполнюсь сказкой бегло-звонких фраз,
Ясно-лазорёвым взора приближеньем
И губ ало-медовых прямо сейчас,

И ресниц, так близко, как размах летящих,
И наклон в веснушках гордой головы,
И одежды дымкой на плечах покатых,
И руки, прижавшей сумочку к груди.

Пусть не ты бросала розы на песочек.
Я утешусь взором, видевшим цветы.


Но взлетела Муза лёгкой оболочкой
С сиреневых цветочков к облакам мечты.
И опять присела на листочек сочный--
С ивушкой-плакуньей навевает сны.

Ивушка склонённая, листьем осребрённая,
Повинуясь ветру, ветви подняла,
Шелохнулись листья, росы обраненные,
Покатились слёзно на росы лужка.

И соприкоснулась ивушка с травою,
Бисером омылась хладная листва.
И земля поилась, влагой оживлялась,
Корни напоились ивушки сполна.

Лепестки шептались, с ветерком играясь,
Веточки, волнуясь, плавно поднялись,
Потянулись томно, свЕркнули алмазы.
Ива приглашает в рай, где может будешь ты.

С ивушкой, качаясь, Муза волновалась,
Эхам повинуясь, шелестом звала.
Зашумели листья, серебрились травы.
Тамарию молча я увлекла.

Под листок духмяный, под листок кудрявый
Незаметно вместе скрылися из глаз.
Преклонилась ива, Муза упорхала.
А любовь, как пламя, сердце обожгло.

Близости вниманья, близости дыханья,
Глаз не различая--в нас любовь одна.
С поцелуем нежным, страстным и желанным,
В пальцах напряженье. Я гляжу в глаза.

Сердца отторженье и груди вздыманье
Выдают упрямый, нелюбовный жар.
Дрогнула Тамара--поцелуй нежданный
/Ах, любви дыханье пламенит удар./

НЕхотя, спокойно разнимались руки,
Дрогнули ресницы, опустился взгляд.
Нелюбовь мгновннно охладила муки.
Кровь бушует в жилах, думаю опять:

,,Ты меня не любишь, бежишь волненья.
Так зачем же прежде целовала всласть?
Или позабыла зримое смущенье,
Когда зимой мы ехали в ватобусе топчась:

Легкое круженье, поворот-сближенье,
Без предупрежденья ты целуешь вскользь.
И людей не слыша, шепот откровенный,
С переходом-шагом, махнув рукой,

Кроткими устами снова ты касалась.
Но того не знала, что услады-лал
Бешенным порывом сердце отсчитало.
/Так бродяга бедный ловит грошик мал./

И людей вниманья ты не замечала,
И твои, как розы, поцелуи днем,
Знаю, в благодарность ты дарила спешно.

Но того не знала, что никто со мной
Так не обращался, не любил так нежно.
И сегодня грустно вечернею порой.

           ЧАСТЬ4

Лет назад так ннадцать я росла в детдоме.
Помню Новогрудский детский сад.
Как игрушка Ванька-встанька, помню,
На столе качаясь, радовала весь детсад.

Помню летний воздух, качели на пригорке.
Я на них любила высоко взлетать.
И макет-ракету помню близ забора.
/Материнской ласки не пришлось узнать./

А в начальных классах, В Слонимском детдоме,
Я любила с детьми на земле играть,
Со скаклкой прыгать, на велике кататься.
Была непоседой, не в ущерб кому притом.

Помню я ,,Песчанку,, ,лес с грибной полянкой
И деревья в яркой зелени-наряд.
Шумною гурьбою, зимой, на санках,
Мы съезжали дружно с горки наугад.

Но однажды случай приключился горький.
/Обо всем мне горько говорить сейчас./
На дворе детдома была там помойка.
Глупые мальчишки, чтоб себя занять,

Котика поймали, лапки пережали,
С гоготом похабным бросили в воду.
Записчал котёнок, кричит мяяяу,
Ушками стреляет, чувствует беду.

Глазами молит-просит:,,Помоги, мальчонка!,,
И зубами тщится край доски задеть.
Мне до боли жалко. Я бегу к котёнку.
И кричу, и плачу. Помочь уж--не успеть.

Что там было дальше, я уже не помню.
Есть такие люди. Я напомню:
Им ничто не стоит душегубом стать.
Что таким мурашки? зачем их наблюдать?

Что таким цветочки, зелень для них--хлам.
Что таким живое существо на всете?
Что таким красивый, рукотворный храм?
Нет, они не видят золото-просвета

В поле тиховейном. Не нужен лесной гам.
Не нужна им ласка от пушистой кошки.
Их не привлекает птичек зов.
Сторонятся люди от таких подростков.
Зачем таким жестоким пенье соловьёв?


Как-то в интернате глядела я в окошко.
Когда солнце ярко освещает класс,
Голубь под окошком потоптался трошка,
Весело глянулся в светлости стекла,

Полетел на небо среброокой птицей.
Я глянула на тучку тихо, чуть дыша.
Замерла секундой тучка в высях
И поплыла прямо, снижаясь на меня.

Я как будто вздрогла, отшатнулась резко
И надолго выбросила случай непростой.
И за сказку взялась. Читала с интересом.
И уже не слыша крик наперебой,

Мальчиков у двери, за партою девчонок,
Тихо стороняся суеты людской,
Вдруг моё вниманье приковал цветочек
Скромный, неприглядный, еле живой.

Скоронько я книжку принакрыла книжкой,
Избегая гвалта, детской волтузни,
Нежные цветочки проливала прытко,
Кактусы и пальму, и горшочка три.

И вода дрожала переливом блеска
На листах душистых, на цветах любви.
К парте возвратиться я собралась веско,
Вдруг рука верзилы плечо моё давИт.

Грубая, другая, ниже, от колена,
По бедру, похабная, нагло поползла.
Я взорвалась, вспрыгла, вырвалась из плена.
Стыд. Негодованье. И толпы оскал.

Тут звонок пришкольный. Бег от амбала.
Я в слезах на землю рухнула, дрожа.
Нет,и не искала от матери и жалость.
Знала. Нет родителей. Я ,как перст, одна.


Пронеслись минутки с ветром по крупинке,
Просушились слезы. Я сижу в тиши.
Клёна шумовенье и полет былинки...
Все померкло в цвете. Думаю в глуши:

,,Жизнь и смерть на свете рядом, повсеместна.
И в одно мгновенье где-то жизнь встаёт.
Близко, или где-то, на земле безвестной,
Старец, покрытый простынёй запрост,

Смерть злазами встретил и закрылись веки.
Жизни закатилась яркая звезда.
Но зачем, к примеру, я не майский цветик,
Ни жучок, ни птичка, ни сама трава?

Может потому, что вижу разделенье
На земле прекрасной, в звёздах и в мирах?
А букашка-крошка, по светлому веленью,
К свету устремляется легко, на крылах.

И с закатом солнца, по инстинкту тела,
С жизнью расстается, не оставив след?
Но её рожденье, видно, не  напрасно.
Надо мной летая, попирает прах.

В этом непростое мошки превосходство.
Я же бесконечно в поисках, в делах.
В мечтах ищу с вселенными сходство,
Под музыку танцую, тружусь на полях.

Птицу нарисую на бумаге. Но
Мошке от рожденья это не дано.,,


Монолог закончен. Я бодра поднялась.
И бегу вприпрыжку по асфальту в сад,
Минуя ветвистый клен, сирени дальность,
Луковые грядки и каштанов ряд.

Толи от погоды, то ли от разбега,
Мысль как бы секундой-искрой пронеслась:
,,Вдруг я спотыкнуся?,,--тут же осеклася.
Хрустнула коленка. Я сдержала бег.

/Почему собою не могу владеть я,
Как, к примеру, в поле , с мячиком играть?


Время развернулось. Время покатилось.
Мне как будто было двадцать пять.
Сидя на кровати, глядя на лёт птицы,
Обводила взором скромность уголка:

Шаткий стул под лампой, тумба у розетки,
Кипа книг за шкафом стопочкой стоят,
Малый телевизор столик украшает.
И окно в пол стенки разливает свет.

,,Если столик в мыслях, особо примечая,
Разделить на части, лишнее убрать,
Буква , ,,П,,предстанет, как каркас без платья,
А за ним и стульчик, и кровать, как ,,П,,.

,,П,, здесь, без сомненья , сути выражает.
Сути суть вторая означает ,,Т,,.
Рост частей по краю ,,Т,, приращает,
Приведя обратно к сути ,,П,,.

Так нашелся принцип синтеза понятий.
И была система скоро создана--
Синтез философии с политэкономикой.
Вывела в ней буквы--золото-тонА,

Имя дорогого в мире человека.
,,Проституткой,, словом он назвал меня.
И предал все лучшее, светлое на свете--
Дружбу и любови, годы отстраня.

И тогда собралась я уйти из жизни.
Припустилась, было, за город бежать.
Миновала скверик, шлейф забора низкий,
Старый малый мостик, по прямой моста.

И бегу, решивши--,, Мне не возвратиться,,.
По тропинке узкой с дерега реки,
Неман величавый катит волны зыбки
Далеко, за краем , где ловят рыбаки.

Час прошёл и боле. Слёзы осушились.
Я себе сказала: ,, Рано на тот свет,,.
И поворотилась, домой заторопилась.
Но и философий не брала с тех лет.


Но, однажды в вечер, я раскрыла книжку.
Пушкина-поэта начала читать.
Строчечка за строчкой, листики с излишкой
День за днём читала. Поэм не заждалась.

И на сердце лёгкость проступила тайной,
Позабылось горе опечальных дней.
И слова-созвучья полилися манной,
Рифмы и мечтанья звали за собой.

Муза дуновеньем жеста приласкает,
Пальцы ручку давят, сердце говорит...
И блаженство дара скоро прозревает.
И невозвратима грусть и боль  молчит.

И впотоке будней, писанья и работы,
Как-то взворошила стопочку бумаг.
Тютчева и фета читала стих отборный,
Бунина, Есенина.И гляжу в тетрадь,

Толстую , в обложке--Батюшкова сборник,
Не могу восторга,радости унять
От строки точёной, легко-искромётной.
Там стихи так плавно льются и звучат.


Вспомнилися в мыслях Вергилий и Горацьо,
Сафо, Анакреонт, Гомер, Тассо.
Батюшков-ленивец, познавший Тассо тайну,
Гомера, Гесиода. Сумевший передать

Стиль классики наплывной и Музы тихоструйной
С времён отца поэтов--Гомеровских времён,
Со словом ярче блеска, словом остроумным,
С поющею зарёю--стихирры перезвон.


Мечтал поэт о слове, сдвигающего горы.
Но что сильнее мысли без слова и без  ора,
Подвигший купол неба силой глаз?
Парк от блеска ока, контуром широким,

Ионно просветится, плавно преклонясь.
Сейчас стоит парк старый, угрюмо-одинокий,
Но непреклонный кремень любимая моя.
,,Я немогу поверить, что ты меня не любишь.


Когда в руках цветочек головку опустит,
Цветок любви ты держишь в ладонях и не губишь.
И капелька любови на ней дрожит.
Когда на очи ясны нахлынут росы-слёзы,

Моя слеза наплывом и к ней бежит.
Вселенская любовь кропинкой отразится.
Потоком слёз горючих омою тень росы.
Когда голубку, может, подымешь на природе,

Ужели и тогда отвергнешь, осердясь?
У птички вольной та ж любовь к свободе.
Моя свобода в силе твоих прекрасных глаз.,,


Муза легкой тенью обнимает талью,
ВОлос шевельнула, в ушко говоря
Стройные созвучья, бурные мечтанья,
Розовые песни, слова не зря.

И не потому ли поцелдуй твой нежный
Проникал мне в сердце, душу бередя.
Знаю, ты сташишься злобного хуленья.
Ты скорее хочешь позабыть меня.

Потому ли взор отводишь, малость?
,,Погоди, Тамара, подойду сейчас.,,
Жарким прикасаньем я руки касалась--
Неприязни жеста выдали отказ.

Поворот свысОка взора-откровенья
И слезы застывшей в чистых очесах.
Отворот холодный от руки мгновенно.
/,,Боже, что случилось, ангел мой в слезах.,,/

Видно я причина слёз горюче-кротких.
Больше не притронусь и тенИ твоей,
Не прижму я боле стан, как тополь стройный.
Мне осталось имя повторять одне.

И взирать на травы, где прекрасный облик
Осиял однажды серебро росы.
И, подъемля очи, озирать рай-облак.
Там твой взор преклонный провожал мечты-красы.

           ЧАСТЬ 5
И зарделся камень у белёной бровки.
Плиты на ступенях матово блестят.
Двери белым белы ,с окоёмкой новой,
Открываю спешно, чтоб её не знать,

Чтоб её не видеть и за ней не бегать.
Отрешиться в мыслях, боль души унять.
И, не замечая лиц с улыбкой беглой,
Внове озираю столик, наклонясь.

Это холодильник. В нём пельмени пачками,
Прямо предо мною под стеклом лежат.
Курочки, говядины, котлеты по-домашнему,
Свинина расфасована, голубцы там, фарш.

Почки слева, печени, Колбаски по-домашнему,
Аккуратно сложены на нижний ряд.
Пряна сельдь, в открытую, кильки, матиас,
Мойва и горбуша-- конечно, без прикрас.

И рыбки там сушёные, баночки с икрой,
Консервы и паштеты разложены для нас.
Аппетит внезапный у лавки колбасной
Как-то пробуждается сам собой.

И рулет перчёный, и балык копчёный,
Шпики, сало, кости. Всё, как на подбор.
Сыр всего приятней/ сыр всего полезней/
Плавленные, в дырочках, любимый ,,Пармезан,,.

Но хватает денег только на пол хлеба.
Я беру ,,кирпичек,, .МинУя круасан,
ПОверх хлеба белого, мяхких плюшечек,
Хлеба разрумяного, горячих булочек--

Шарики воздушные, бараночки ванильные,
Творг и маслицы, пряники с клубникой,
Молоко с кефиром, полки со сметаной,
Йогурт, маянезы завершают круг.

Далее, вдоль залы--сладости-приятности:
Мармелады, вафли, зефир не вдруг,
С орехами, ликёрные конфеты шоколадные,
Фруктовые, медовые, с изюминкой, коньячные,

Ириски там молочные и шоколады разные,
Морожное, пирожные сладостью манят.
Тихо озираясь, конфеты обошла я .
Прямо упираюсь в полочку с мукой.

У стенки--полка кофе, киселя, чая.
За полкой с макаронами, горохом и крупой,
Полка соков сладких, водички минеральной,
Джемы и грибочки, мёд и вареньИ.

Соус, ниже полки, маслинце-янтАри,
Капуста и солянка в баночках видны.
Подхожу я к кассе в радостном ударе.
Глазки милой девушки миленько глядят.

Пальцы кнопки щёлкают, касса щёлком щёлкает.
Я скоро расплатилась и вышла на асфальт.
Двери белым-белы прикрыла аккуратно.
Плавно, на дорогу, въезжает царь-фиат.


Голубые фары, как глаза царицы,
С полу-поволокой глянцево блестят.
А стекло объёмно, с выпуклой тенницей,
С линией на глянце золотом горят.

Вся машина будто розово-лазурна,
Подъезжает точно, около крыльца.
Растворилась дверца, хлопнула бесшумно.
На асфальт ступает man, без кольца.

Чёрной смоли брюки, чёрная жокетка
Тёмной вишни туфли, галстук--ночи цвет.
В пуговицах мягкий перламутр играет.
Яркою полоской оттеняет свет.

Стрижка--не по моде, ёжик восхищает,
Брови омрачают проницанья взгляд.
Он нездешний , не из Парижа, знаю.
Может, из Италии, из Москвы--навряд.

Видно, что богатством , он сравним с пашёю.
Но любви безумства, нет ,не испытал.
Девочки пркрасные, с бусою на шее,
Может, и сегодня разливали аль*?          эль*
               

Разную солёность, кушанья заморские,
Всё, что пожелаешь, принесут тот час.
Он пол мира видел, побывал на море,
С парашюта прыгал, плавал без ласт,

Облетел всё небо, видел всё на свете,
Но безумной страсти так и не узнал.
За любовью бегать далеко не надо.
Протяни мизинец к жгучей крапиве,

Преклони колени пред росой прохладной.
На цветах крапивы, на траве земной
Изумруд увидишь с трепетной росой.
Клейкие листочки мягкости прибавят,

Аромат цветочка возвратит деньки
Детства озорного, счастья босоногого.
Позабудешь деньги, власти суеты.
И захочешь с другом смотреть на звёзды нОчи,

Заговоришь о славе, о пламенной любви.
И, вглядевшись в искры взгляда друга верного,
Ты увидишь близкие помыслы свои,
НЕчто непохожее, превосходство мерное.

И душа с душою захотят сойтись
И объединитья в дружном откровении,
Разукрасить цветом ярко-поднебесным,
Имя и деянья друга незабвенного.

И не раз вспомянешь о цветах плакучих,
Парк на утре раннем розовой зари,
Пух, как снег ,пушистый, на ветру летучий,
И росы блистанье в тиши, на пустыри.

И подругу верную,и  с душою скромною,
И романс синьори, слышимый в ночи,
И прощальный  шёпот, мило-тихий ропот,
Бег от взгляда верного, бег от губ любви,

Бег от плеч лиловых. И разрыв, как омрак--
Ты уже --в машине, ты уже в пути.
Сидя в кабинете, видением опять,
Будет непременно звёздочкой сиять

Лёгкая косынка, ситцевое платье,
Ножки в босоножках, ягодки в устах.
И богатство мира не заменит счастье,
И любви услады в прошлом и в мечтах.


Мне его судьбина вовсе незавидна.
Красоту фиата я найду в цветах,
Лёгкость одеянья с дымом очевидна,
Взор сравнится с глыбою в горах.

Золотая клетка жизни сокровенной,
Блеском несравнится с заревом в золотых лучах.



Роза-одиночка в поле драгоценна,
Драгоценна травка юною весной,
Драгоценен листик трепетным явленьем.
Множество, без меры, топчешь порой.

Так в избытке счастья счастья не видать.
Я не призываю бросить роскошь злата.
Дело капитала--творить капитал,
Расширять просторы сверхцивилизаций.

Но и рук трудяги, нет, не презирать.
Тебе милы злато, роскошь и наряды.
Но признайся честно, что хочется гулять
По равнине поля ,где колосья гнутся,

Где туман лениво открывает путь
Зеркало-теченью с утренней прохладой
Тихой и прозрачной голубой реки.
И ступить захочешь в лес пахуче-сладкий,

Насладиться звоном птичек на зари,
Боровик захочешь приподнять со тавки,
Моховика-бархат шляпочку поднять,
Сыроежек крохких, может, не срезать,

Золото-лисички, под листочком сохким,
У берёзы белой скоронько сорвать.
Обойдя местины с полное лукошком,
Малость притомившись, сядешь у куста,

Тонкого и слабого у малины-ягоды,
Приподнимешь ветку, дух переведя,
Сочные, преспелые, крупные и мягкие
Ягодки по ягодке тронишь, как дитя.

Сочность сладкую, шершавость троякую
Ощутишь всем сердцем ягод дорогих.
И опять вернёшься к деловым бумагам,
Но тропинка леса тебя прогреет в путях твоих.


В лес охотно ходит селянин трудяга.
Красоту товара видит всякий раз
В магазине-сказке, где товаров уйма всяких,
Но к богатству сердце не лежит подчас.

И не надо в бедном видеть оборванца,
Ни к чему негодного, только дёрн таскать.
И в твоём богатстве есть свои изъяны.
ЧАсты пресыщенья в славе и в льбви,

Под охраной ездишь, чураешься обмана.
Мне такая слава не нужна, увы.


Так соединились простота с богатством,
Как звезда и небо, как ночи с зарёй,
Как вода и пламя. Каждый при своём, порой.
И ничто не в ссоре. Лишь бы хлеба сладкого
В стороне родной.

Боссу оттых в лесе, с речкою лесной,
Слова откровенного, любовной радости.
И любви не только к женщине земной,
Но любовь к тавичке, к птичке дорогой.

И тогда не сможешь ненавидеть ближних,
Воспретятся руки что-либо украсть
И противно будет кому-либо лгать,
Я не говорю уж о грехе убийства.

О, убийство ближних--худшее из зол.
И не потому ли пролитую кровь,
Муза не подъемлет в небо, тайн полно.
Не раскрасит краской страсти вновь.

Она светлой славой, в ярком облистанье,
Тучку к тучке сдвинет, дождичек нагрянет.
И слеза прольётся, и душа воспрянет,
Лик поворотится от кровавых ран.

А герой в шеломе, с булавой, отважный,
В дорогих доспехах, в шпорах, на коне,
С раною на вые, очень важный,
Только в сказках видит детка, как во сне.

Пушки и гранаты, ,,ястреба,, ,пехоты,
Танки автоматы, бомбы самолёты,
Груды тел погибших, стон пленённых, нищих,
Гибель побждённых, слава окрылённых

В брошюрах, в кинофильмах, на фото, в книжках
Много раз видали, много раз слыхали.
Чистая Музыка сторонится фальши.
И пою я песню воле к совершенству,
Жажде всёпостигнуть и познать себя,
Себя не губя.


Вспоминая Томы силуэт спортсменки,
Милой и пекрасной, кто бы мог сказать,
Будучи малюткой, родилась горбатой.
Сколько же усилий, будто не по-женски,

Ей пришлось напрвить, чтоб себя расправить.
И врачи, и сёсты, спорт, заботы в праздник,
Сделали с малышки стройный силуэт.
Вижу я в Тамаре волевой портрет.


Вот бежит девчонка. Волосы, как солнце.
Бешенной волною бьются на плечах,
Локти воздух режут, зычно кличет голос,
Сила неистребима в синих глазах.

Торс простанство давит, ноги, торопясь,
Мячик перекатом то Олегу бьёт,
То от Саши примет, в дальний угол шлёт,
То за Васей следом, с гиком, обсмеясь,

Прямо по воротам в угол --бацц.
Зыбивала Тома гол в ворота Димы
И опять, и точно. Трудно обыграть.
Тому невзлюбили мальчишки зримо.

Просто порешили её подаль изгнать.
Удалилась Тома тихо, без оглядки.
И судьбу связала со гимнастикой.
Ей было по нраву прыгать на батуте.

Полетать здесь можно без парашюта.
И покувыркаться в воздухе, как мяч,
Закружиться вином в два-три оборота
И на ноги прямо, носик кверху, встать.

На ,,бревне,, малышка сальтом скокнет,
Покажет ,,стойку,, , фуэтэ и фляк.
На жерди прокрутит ,,солнышко,, без страха,
Переход на ,,стойку,, , в ,,стойке,,--поворот.

Но, однажды, в вечер, когда в жилах слабость,
Дрожь в коленках сильных, жар в груди горит,
Просто захотелось девочке резвиться.
И она полезла с гиком на канат.

Потолок макнула пальчиком игриво
И стелой собралась прокатиться вниз.
На полу-дороге, на полу-канате,
Раскачавшись сильно, вдруг сорвалась ниц.

Ахнули подружки, вздрогнул тренер в зале.
Треск руки девичьей, протяжённый стон.
И закрылись вежды обмароком вялым,
Золотые кудри пали в унисон.