Новые американцы

(та же пресловутая Америка)

Америка приютила огромное число иммигрантов со всей планеты. Мне, беженцу, привелось по долгу службы и по своему статусу работать с этими людьми. Сербы, китайцы, вьетнамцы, украинцы, русские, евреи работали со мной бок о бок и были нашими клиентами. Работать с земляками из СССР всегда для меня было приятно и в удовольствие. Особой смекалистой хваткостью и быстротой в работе радовали меня, как руководителя, украинские женщины. Вообще хочется сказать, что они всегда меня радовали скоростью и сообразительностью. Все они так или иначе достигли успеха и благосостояния в новой стране.
Но не всегда мои опыты работы с бывшими соотечественницами были радужные и приятные.
В самом начале моей работы я попал в группу людей, работавших с детьми в школах нашего района. Большинство были молодые ребята. Заводилой и балагуром среди них слыла Лена, уроженка Чернигова. Я ещё был новичком в том коллективе и обычно сидел тихо, не вступал в общие разговоры. Многие рассказывали о своих приключениях, связанных с их приездом в Штаты. И тут я услышал голос Лены: «Ненавижу Рашку, даже слышать о ней не хочу!». Я готов был не поверить своим ушам. Эта девица, дочь главы Черниговской администрации, приехала в Штаты по комсомольской путевке, когда СССР посылал лучших выпускников школ Союза на учебу в США «по обмену». Соответственно, дочь предгорисполкома была в числе лучших. Она приехала, выучилась, выскочила замуж за позорного замухрышку и осталась навсегда в Америке.  Тут и Союз приказал долго жить. Её бедный папенька с болью в сердце и с крупной суммой заработанных непосильным трудом рупий отбыл на брега туманного Альбиона. Конечно, такая семейная трагедия и послужила Лене основанием неприязни к родине.
И ещё одного пострадавшего хочу упомнить.  Это был замечательно умный и талантливый молодой мужчина, лет сорока. Блестящий математик из Самарканда. Закончил школу с золотой медалью и был направлен в МГУ на учебу. Там его дарование развилось и приобрело законченные формы: кандидат наук, парторг кафедры высшей математики, доцент. Он был тоже послан государством  в Лос Анджелес на два года стажировки. Конечно, он её блестяще закончил… и назад уже никогда не приехал. Нашел работу, вызвал из разваливающегося Союза возлюбленную и зажил новой американской семьёй. Мы дружили семьями, иногда выпивали по оказии. Однажды он мне позвонил с приглашением прийти завтра обязательно посидеть, поговорить. Мы пришли. Оказалось, что это был день его рождения. Сюрприз для гостей. Он вышел к нам в шикарный халат одетый, настоящий, узбекский, красивый, с богатым шитьем. Смотрелся он замечательно, налил себе вина и сказал, что это его первый выход в национальном наряде, он счастлив, что Америка дала ему право быть узбеком, чего он был совершенно лишен в Советском Союзе, где его народ угнетали. Хороший он был парень. Но я больше никогда не переступил порог его дома. Общался с ним только тогда, когда у него возникала надобность.
Потом я встречал много подобных новых американцев. Раствор американской жизни воздействовал на нас всех и проявлял наши сильные и слабые стороны, как фотопроявитель, создавая часть огромной фотографии бывшего советского народа.