На окраине города, где нет фонарей

На окраине города, где нет фонарей,
Жил старый запОйный чудак,
Он улыбался увидев людей
И кланялся за  пятак.
Людская молва обрекла старика
На сумасшедший дом.
Он в ответ хмурился только слегка
Бодро глотая свой ром.
Он собирал искалЕченных кукол-
Купал, песни пел и чинил
По-детски, наИвно, и чУточку глупо
Он каждую куклу любил

Ножки, ручки, даже глАзки
Можно кукле починИть
На ночь почитать ей сказки-
Кукла сново будет жить.
Но вот слОманное сердце
Не могу я оживить
Нет ещё такого средства
Чтобы сердце заменить!

Однажды старик, попивАя свой ром,
МурлЫча под нос себе песню,
Услышал на улице жалобный стон
Прямо из тьмы кромЕшной.
Он выбежал бОсый, лохматый, смешной
А на крыльце лежит кукла-
Весь в трЕщинах был изящный фарфор,
А в глАзках и ужас и мука:
"Ты больше меня не чинИ-не хочу...
Больно, когда ломают...
Ты лучше меня на запчасти пусти,
Ведь куклы не умирают."


Ножки, ручки, даже глАзки
Можно кукле починить,
На ночь почитать ей сказки-
Кукла сново будет жить.
Но вот слОманное сердце
Не могу я оживить-
Нет ещё такого средства
Чтобы сердце заменить!


На окрАине города, где нет фонарей,
Жил старый запОйный чудАк,
Он улыбался увИдев людей
И кланялся за  пятак.
ЛюдскАя молва разнесла за версту-
Заживо в доме чудак погорел!
Так вот и надо ему дураку-
Всё улыбался, да песенки пел.
А на пожаре из кукольных глаз
Слёзы катились градом -
Никто старика из пожара не спас,
Даже чинить не надо.

Ножки, ручки, даже глАзки
Можно кукле починить,
На ночь почитать ей сказки-
Кукла сново будет жить.
Но вот слОманное сердце
Не могу я оживить-
Нет ещё такого средства
Чтобы сердце заменить!