А свари нам мама супчик крапивушку

Сказ 8

Ульяна вмиг бросила свои дела, в чём была выбежала на улицу,
Застыла на месте, сложив руки на груди, плачет и что-то шепчет.
Как она услышала слабый гусиный крик в небе, было не понятно,
Гуси летят, гуси! Каждый год встречала и провожала их Ульяна.

На Алтае мы жили, замужем я тогда была за Кузьмой Кучкиным,
Два сыночка у нас было Дмитрий и Пётр, малы ещё детки то были.
Жили домом, вели хозяйство, земля привольная, солнце щедрое,
Да руки у нас с мужем Кузьмой были золотые, к труду привычные.

Пуще всего радовался глаз, когда на выгон тянулся большой табун,
Шумных домашних красавцев-гусей, белые, справные, птица к птице.
Идут гуськом, важничают, нам на радость, злым людям на зависть,
То и была вся вина перед новой властью, наша роскошь кулацкая.

Не по своей воле, не по добрым мыслям сорвали с родного Алтая,
Пришла беда лихая, не спросилась, мужа Кузьму увели ясным днём,
И как ни глядела Ульяна вслед, как ни плакала, больше ни весточки,
Ни слуха не донеслось по сей день, сгинул человек, будто в воду канул.

Осталась Ульяна одна с двумя сынами на руках Митей да Петенькой,
Когда объявили Ульяне, что погонят её в ссылку, в Нарымский край,
Петя рос слабеньким, едва дух в теле держался, тогда решилась мать,
Не довезти, дитя, примет его сырая земля где-нибудь на пересылке.

Родной брат Ульяны, тайно оставил Петю у себя, сберёг мальчонку,
А Ульяна, узелок в руках, сынишка у юбки, шагнула в неизвестность.
Долгим был путь на север, высадили их на берегу реки Парабель,
В глухом спец посёлке Скирневский для раскулаченных переселенцев.

Люди прибывали туда буквально на пустое место, в вековую тайгу,
Рыли землянки, голод, нищета, сам Бог, говорили, выжить помогает.
В реке было много рыбы, женщины прямо подолом юбки ловили,
Особенно выручала стерлядь, её можно есть сырой, да тайга кормила.

А за провинность ещё и в отдельную яму садили босыми и без еды,
И объявилась там семья ссыльных с пятью детьми, да без матери,
У неё у самой сердце за Петю болело, чужой беды мимо не пустила,
Где пятеро, там и шестой Митя, сошлись две горькие вдовые судьбы.

А отец того семейства бондарь отменный был, с мальства работал,
В Кухтеренских мастерских, у мастеров знатных навыку набирался,
Не сам кулаком был, а мастерские знаменитые были, вот и сослали.
Старше он Ульяны был, и на много старше, дети чуть не в ровень были.

Да обувь шить умел, когда-то пришлось научиться вот и сгодилось.
Кадушки шли на расхват, старшие помогать стали, дело ладилось.
Шкуры люди несли, обувь то, где больше возьмешь, вот и еду несли,
И пошла новая жизнь, родилось в этом союзе ещё пятеро общих детей.

Младший Коленька родился в новой тёплой баньке у Мелюшонковых,
Тоже ссыльные, сроднились они и до конца жизни родными оставались.
Времена были скудные, суровые, детям работы не было, выхода не было,
Спросила Ульяна у детей что им сварить, свари супчик «крапивушку».

Послабления наступили, разрешено было выезжать с мест ссылки,
И большая семья снялась с места и уехала на Алтай в Новоколпаково.
А потом на стройку завода в Копылово, но они уехали чтобы вернуться.
Лишь сын Ульяны Дмитрий Кучкин наотрез отказался уезжать, остался.
****