***

На дне глубокого омута,
Где ил укрывает коряги,
Русалка от вечного холода
Сжимает озябшие флаги.

Зеленой тоской зарастая,
Скрываясь в мерцающей мути,
Она на песке начертает
Короткое, властное — Люди.

Но воду колышет теченье,
И холод ползет по ключицам.
Тяжелое это мгновенье
Стоит перед взором девицы.

Старухи-водяницы пели
У вязкой трясины во мраке:
«Лишь ступит нога по купели —
Спадут с тебя рыбьи чешуйки...»
Но топи сомкнулись над речью,
Дорогу к воде позабыли.
Здесь пахнет лишь гнилостью вечной
Да духом застойной полыни.

Здесь нет человеческих тропок,
Не дрогнут осоки ресницы,
Тревожится дух той полыни,
Одичалым он кружит над топью.

И смотрит она сквозь теченье
В слепое холодное небо...
Быть может, само отраженье
Даст крошку ей лунного хлеба?

Но месяц ныряет пугливо
За кромку свинцовой завесы.
И спит первобытная ива,
Хранящая древние руны.

Так будет до судного срока,
Пока не иссякнут истоки:
Русалка у края порога
Всё чертит три знака пророка.
И вторят ей камни сухие,
И шепчут приданья былые.