Ещё не вспыхнул горизонт пожаром

Ещё не вспыхнул горизонт пожаром,
И ночь в низинах прячет влажный след,
Но первый луч, несмелый и прозрачный,
Позолотил верхушки горных стен

В тени ветвей, где дремлет бархат мглистый,
Сорвался звук — прозрачен и высок.
Проснулся дрозд. И пересвист со свистом
Рассветный пьёт прохладный ветерок.

За ним другой, сбивая капли с листьев,
Вплетает звонкий голос в птичий хор,
Встречая солнце песней серебристой
Соловушка свои верха берет.

Над сонной гладью кружево тумана
Сплела из пара тихая вода.
Он стелется кисейным покрывалом,
Не оставляя воздуху следа.

Он прячет даль, смягчает очертанья,
Касаясь голых щиколоток ив.
Хранит воды холодное дыханье,
Весь мир собою нежно застелив.

Но вот струя тепла коснулась дыма —
Туман бледнеет, тая от любви,
Стекает каплями, проходит мимо,
Рождая новый аромат зари.

И запахи плывут волнами зноя:
Пахнуло терпким духом чабреца,
Смолою тёплой, хвоей земляною,
Грибницей прелой старенького пня.

И вслед за ними, сбросив дрёмы бремя,
Сквозь перламутр росы и тишину
Цветы раскрыли сомкнутые листья,
Навстречу нежному лучу.

Тюльпан расправил шёлковые складки,
Открыв свой ярко-красный бок,
Ромашка белой греется лампадкой,
Пион подставил солнцу свой бутон.

Их лепестки, как детские ладошки,
Хотят тепла, пока прохлада есть.
Слеза дрожит на розовой серёжке,
В себя вбирая утреннюю трель.

Туман истаял призрачным виденьем,
Открылся купол — чистая лазурь.
И мир наполнился живым свеченьем,
Смыв пыль ночную с выцветших гравюр.

Всё зАлито сверкающим потоком,
Исчезла тень, растаяла печаль.
Лишь ходит эхо тихо по протокам,
Да цапля смотрит вдумчивая в даль.