Ладога

У Ладоги сегодня тихий нрав.
Вода, как жидкий, первородный лед.
У самых скал, от пены поседев,
Она свою мелодию поет.
Не грозным хором штормовых валов,
Что рвут железо и крошат гранит,
А шепотом у каменных краев,
Где мох веков на валунах лежит.
Здесь каждая волна — неспешный вздох
Земли, уставшей от полярных зим.
Ее покой пронзителен и строг,
И мы под этим небом не бузим.
Они ползут на рыжие бока
Изъеденных водою валунов,
Прозрачны, как парное молоко
В тени прибрежных сумрачных лесов.
Ладога-мать качает острова,
Стирает с бревен заруби времен.
Шершавая ладонь ее жива,
В ней древний код озер запечатлен.
Я трогаю холодную струю,
Смотрю, как солнце плавится на дне.
Я здесь нашел гармонию свою
В ее смиренной, медленной волне.
Здесь время замедляет мерный ход,
Смола веков застыла в янтаре.
Ладога гладит скальный переплёт
И дремлет на холодном сентябре.
В ней нет ни капли южной суеты,
Ни пены, что похожа на зефир.
Вода хранит донные темноты,
Устроив под собою целый мир.
Там окунь спит под выступом плиты,
И щука сторожит речной изгиб.
А сверху — лишь разводы пустоты
Да журавлей отчетливый изгиб.
Волна плеснет о брошенный баркас,
Оставив влажный поцелуй на дне,
И вновь отступит, выполнив наказ —
Хранить молчанье в этой тишине.
Я мог бы здесь сидеть до темноты,
Смотреть, как тает облачная гать,
Впитав в себя озерные черты,
Чтоб их потом в столице не терять.
Как хорошо, что есть еще места,
Где можно слушать медленную воду,
Где с чистого и белого листа
Душа берет покойную свободу.