Архистратиг

(Памяти спасенной святыни Архангела Михаила)

Разбитый храм чернел сквозь пыль и копоть,
И купола зияли в пустоту.
Здесь Сатана гулял, чтоб веру опорочить,
Стереть и сжечь — холст, дерево, надежду и мечту.

Висел Архангел, крылья распростёрши,
Не тронут пулей, лишь в копоти свечной.
И мы сказали: "Отче! Боже!
Поедем, Отче! Пришли мы за Тобой!"

Глушили страх молитвою священной,
В машину бережно внесли бесценный холст.
И вот уж мчимся Курскою равниной —
Архангел Михаил покинул многолетний пост.

Жужжанье сверху — голосом звериным,
Сам Сатана в погоню полетел.
Водитель жмёт, а батюшка — военный,
Читает тропарь: "Воеводе всех Небесных Сил".

Стучит святыня о стекло машины,
Архангел будто бы пытается взлететь.
"— Господь и все Божественные силы,
Нам помогали в схватке уцелеть!"

Казалось нам — нет более спасенья,
Прицел дрожал, нащупав смертный мрак.
Но тот, кто вписан во святые стены,
Вознёс над Сатаной свой боевой кулак!

И поднял меч, невидимый для глаза,
Над старой "Нивой" — оградив щитом.
Вот дрон нырнул в убийственном экстазе,
Упал не тронул— меч взрывом полыхнул!

И мы взглянули молча на святыню:
Суровый лик, лампасы на броне…
А батюшка, перекрестил икону:
"— Спасибо, Отче… и поклон тебе".

Не воин спас Архистратига — нет же,
То Он укрыл забралом от беды.
За то, что воин встал плечом в  божественной молитве,
Господь отвёл беду и спас людей от тьмы.

Теперь вдали от выжженного храма,
Он в новом храме на посту стоит.
Стоит Архистратиг — божественно и прямо,
И войско ангелов вкруг него кружит.

Там учит батюшка, спасающий святыню:
"Тот, кто спасён, — он часто сам в бою".
И льётся свет над Курскою землёю,
Архангел-воин, на страже за  Отчизну и семью.