Она уезжает в ночь

У входа в модный ресторан — такой вот поворот:
На старых «Жигулях» она влетает в наш народ.
Дым из трубы, мотор рычит, на крыльях – слой пыли,
А мы глаза протёрли все, что в зале в тот момент были.
Она как арт-объект в окне — в неоне и в огне,
Вся разукрашена мазком, как будто на стене!

Она вся в «версаче», в «дольчегабане» с головы до ног,
Такой наряд, что официант упал у наших ног!
Она сумасшедшая — богиня битых автострад,
Наш ресторан теперь не зал, а настоящий ад!

Часа четыре без воды сидит, глядит в меню,
Я этот странный сериал, ей-богу, не пойму.
То дефилирует у барной стойки, как в кино,
То вдруг притихла — иль ждала, кого-то заодно?
И вот финал, какой скандал! Потух её кураж:
Она вдруг «отмартинилась» — вошла в спокойный раж.

Исчез весь пафос «дольче» вместе с блеском дорогих теней,
Она устала от причуд и всех своих затей.
Бокал отставлен в сторону, в глазах одна печаль,
Вчерашний глянцевый драйв летит куда-то вдаль…

Теперь она в сторонке, как ребёнок, «отконьяченна»,
Слегка смурная, сонная, слегка переиначенна.
В её руках лишь чебурек, а не парфюм в тиши,
Ну что сказать? Зато она... не побоюсь сказать — души!

Таксист уже ворчит в окно: «Где дама из «Жигулей»?»
А наша леди спит в углу, забыв про всех королей.
Туфли — в сторону, сумочка — под стол, «Дольче» — под хлам,
Она теперь философ, наш ответ всем инста-леди и светским львам.

Заходит швейцар, хлопает в ладоши, вздыхает тяжело:
«Ну, мадам, в коньячном угаре вам, кажется, повезло!»
Она приподняла бровь, «отконфуженная» в ночи,
И крикнула в пустоту: «Слышь, парень, «Жигули» не стучи!»

Она заводит мотор, дымит на весь этот «лакшери-сад»,
Корона из фольги криво, зато какой, братцы, взгляд!
Не страшен ей штраф, не страшны ни закон, ни элитный каприз,
Она уезжает в ночь — настоящий финальный сюрприз!

Кемерово - Кузбасс