Дед сегодня шахтёр

Дед надел каску, поправил ремень, вздохнул глубоко:
«Ну, шахта, встречай! Я готов, я настроен, я бодр!»
Фонарь на лбу горит, как маяк в непроглядной тьме,
А дед бормочет: «Сейчас мы покажем углю, кто тут главный на земле!»

Клети рванули вниз — и сердце чуть подпрыгнуло в груди,
«Держись, старик, — шепнул механик, — тут не шутки, погляди!»
А дед ему: «Да я в детстве по пещерам лазал в три раза глубже,
И не дрожал, и не боялся — просто шёл вперёд, и всё тут, без суеты и без спешки».

В забое шумно, пыльно, тесно, порода норовит упасть,
Но дед идёт, киркой стучит, будто устраивает праздник.
«Эй, уголь, выходи! Не прячься, я тебя всё равно найду!
Мне внукам надо печку натопить, чтоб было тепло в саду!»

Сосед-шахтёр глядит, качает головой: «Ну дед, ты даёшь!
Ты тут не песню поёшь, тут серьёзное дело, не шутишь, не ждёшь!»
А дед подмигнёт: «А разве труд не песня? Разве удар киркой — не ритм?
Вот сейчас ещё пару пластов — и будет нам с тобой праздник, брат!»

Он уголь грузит с азартом, будто клад находит в темноте,
Смеётся: «Эх, какой красавец! Чёрный, блестящий — просто в красоте!»
И даже старый вентилятор, что гудел сто лет подряд,
Вдруг будто стал работать бодрей — под дедов боевой заряд.

А когда смена кончилась, дед поднялся «на-гора»,
Весь в угольной пыли, но с огнём в глазах — вот это да!
Стоял, отряхивался, улыбался: «Ну что, шахта, не сломила?
Я ещё вернусь, у нас с тобой дел невпроворот, ещё не всё решили!»

Внуки подбежали: «Дед, ты как призрак из сказки, весь чёрный, смешной!»
А он им: «Это не грязь, это почётный наряд трудовой!
В нём сила земли, в нём тепло, в нём история и труд,
И если сердце горит огнём — то даже тьма отступит тут!»

Бабуля на крыльце стоит, руки в боки, чуть сердится, чуть смеётся:
«Опять весь дом в угольной крошке, опять мне стирать придётся!»
А дед ей: «Зато в доме будет тепло, и хлеб будет, и свет,
Ведь шахтёрский труд — он не про пыль, он про то, что даёт ответ!»

И вечером, когда звёзды зажглись над тихой станицей,
Дед сидел на скамейке, смотрел на небо и улыбался без суеты, без спешки.
Шептал: «Земля, спасибо за день, за труд, за этот живой глоток,
За то, что дала мне быть нужным, настоящим, простым, своим, родным, вот так».

Пусть кто-то скажет: «Да что там, просто уголь, обычный чёрный камень»,
А для деда — это тепло и свет, это жизнь, это память и пламя.
Ведь шахтёр — не просто профессия, не просто каска и фонарь,
А когда сердце бьётся в такт с землёй — вот это настоящий дар!

*****

rock / industrial folk.

(dance folk / club folk crossover)

Куплет 1:

Дед надел каску, поправил ремень, вздохнул глубоко:
«Ну, шахта, встречай! Я готов, я настроен, я бодр!»
Фонарь на лбу горит, как маяк в непроглядной тьме,
А дед бормочет: «Сейчас мы покажем углю, кто тут главный на земле!»

Клети рванули вниз — и сердце чуть подпрыгнуло в груди,
«Держись, старик, — шепнул механик, — тут не шутки, погляди!»
А дед ему: «Да я в детстве по пещерам лазал в три раза глубже,
И не дрожал, и не боялся — просто шёл вперёд, и всё тут, без суеты и без спешки».

В забое шумно, пыльно, тесно, порода норовит упасть,
Но дед идёт, киркой стучит, будто устраивает праздник.
«Эй, уголь, выходи! Не прячься, я тебя всё равно найду!
Мне внукам надо печку натопить, чтоб было тепло в саду!»

Припев:

Удар киркой — как ритм, как песня в глубине,
Здесь каждый взмах — это сила, что живёт в тебе!
Пусть тьма кругом, пусть порода давит на плечи,
Но шахтёрский дух не сломить, не стереть, не перечить!

Ведь шахтёр — не просто каска, не просто фонарь и труд,
А когда сердце бьётся в такт с землёй — вот это настоящий дар!
Пусть кто-то скажет: «Просто уголь, обычный чёрный камень»,
А для деда — это тепло и свет, это жизнь, это пламя!

Куплет 2:

Сосед-шахтёр глядит, качает головой: «Ну дед, ты даёшь!
Ты тут не песню поёшь, тут серьёзное дело, не шутишь, не ждёшь!»
А дед подмигнёт: «А разве труд не песня? Разве удар киркой — не ритм?
Вот сейчас ещё пару пластов — и будет нам с тобой праздник, брат!»

Он уголь грузит с азартом, будто клад находит в темноте,
Смеётся: «Эх, какой красавец! Чёрный, блестящий — просто в красоте!»
И даже старый вентилятор, что гудел сто лет подряд,
Вдруг будто стал работать бодрей — под дедов боевой заряд.

А когда смена кончилась, дед поднялся «на-гора»,
Весь в угольной пыли, но с огнём в глазах — вот это да!
Стоял, отряхивался, улыбался: «Ну что, шахта, не сломила?
Я ещё вернусь, у нас с тобой дел невпроворот, ещё не всё решили!»

Припев:

Удар киркой — как ритм, как песня в глубине,
Здесь каждый взмах — это сила, что живёт в тебе!
Пусть тьма кругом, пусть порода давит на плечи,
Но шахтёрский дух не сломить, не стереть, не перечить!

Ведь шахтёр — не просто каска, не просто фонарь и труд,
А когда сердце бьётся в такт с землёй — вот это настоящий дар!
Пусть кто-то скажет: «Просто уголь, обычный чёрный камень»,
А для деда — это тепло и свет, это жизнь, это пламя!

Бридж:

Внуки подбежали: «Дед, ты как призрак из сказки, весь чёрный, смешной!»
А он им: «Это не грязь, это почётный наряд трудовой!
В нём сила земли, в нём тепло, в нём история и труд,
И если сердце горит огнём — то даже тьма отступит тут!»

Бабуля на крыльце стоит, руки в боки, чуть сердится, чуть смеётся:
«Опять весь дом в угольной крошке, опять мне стирать придётся!»
А дед ей: «Зато в доме будет тепло, и хлеб будет, и свет,
Ведь шахтёрский труд — он не про пыль, он про то, что даёт ответ!»

И вечером, когда звёзды зажглись над тихой станицей,
Дед сидел на скамейке, смотрел на небо и улыбался без суеты, без спешки.
Шептал: «Земля, спасибо за день, за труд, за этот живой глоток,
За то, что дала мне быть нужным, настоящим, простым, своим, родным, вот так».

Припев:

Удар киркой — как ритм, как песня в глубине,
Здесь каждый взмах — это сила, что живёт в тебе!
Пусть тьма кругом, пусть порода давит на плечи,
Но шахтёрский дух не сломить, не стереть, не перечить!

Ведь шахтёр — не просто каска, не просто фонарь и труд,
А когда сердце бьётся в такт с землёй — вот это настоящий дар!
Пусть кто-то скажет: «Просто уголь, обычный чёрный камень»,
А для деда — это тепло и свет, это жизнь, это пламя!

Аутро:

«Завтра снова в забой.
Земля ведь ждать не любит…»