Дьявол попросил соль и предложил ему выбор I мисти

ДЬЯВОЛ ПОПРОСИЛ СОЛЬ И ПРЕДЛОЖИЛ ЕМУ ВЫБОР I МИСТИКА ДО ДРОЖИ I ЛЕСТНИЦА В АД

Он проснулся от запаха серы. Не той резкой, химической вони, что бывает от спичек, а старой, выдохшейся, будто где-то в соседней комнате пролили тёплое молоко и оставили его гнить на батарее. Запах по квартире расползался плотным, невидимым слоем, забиваясь в щели, оседая на мебели и словно терпеливо ожидая, когда Алексей окончательно проснётся. Не покидало ощущение чьего-то присутствия. Алексей сел на кровати. Часы на тумбочке показывали ровно полночь. Стрелки сошлись, как два пальца, и замерли. Он не удивился - так бывает во сне. Но он не спал. Запах был слишком реальным, а занавески колыхались от сквозняка, хотя все окна перед сном он закрыл. Лунный свет заливал комнату молочной белизной, превращая пыль в плавающие искры. И в этом свете, в старом кресле-качалке, которое досталось ему от бабки, кто-то сидел. Кресло медленно качалось - вперед, назад... вперед назад.... Алексей приоткрыл рот, но не вскрикнул. Не рванул к двери, в коридор... Он просто смотрел, как организм медленно, со скрипом переваривает увиденное. В кресле сидел седой старик, залитый холодным лунным светом.
Он был одет в потертое  офицерское пальто, когда-то тёмно-синее, а теперь выцветшее до мышиного. Пуговицы - разные: одна блестящая, латунная, другая - пластмассовая, третьей не было вовсе. Вместо ног из-под пальто торчали старые, разношенные армейские ботинки, в грязи, будто человек прошёл пол-Европы пешком. Лицо у него было усталое, испитое, с мешками под глазами и редкой щетиной. Рога? Нет. Только глубокая залысина и седые волосы, слипшиеся на висках. В руках он держал не вилы и не цепь. Он держал кулинарную книгу — потрёпанную, в пятнах от жира, с загнутыми страницами.
Старик поднял на Алексея мутные, выцветшие глаза и сказал — не голосом из бездны, а сиплым, прокуренным баритоном обычного дворника из ЖЭКа:
- Слышь, а соль у тебя есть? У меня в аду закончилась, а без соли яичница - не яичница, так, одно расстройство. Алексей сглотнул... Моргнул. Сел удобнее, потянул на себя край одеяла. Горло пересохло, но он выдавил:
- Кто вы?
Старик вздохнул. Тяжело, по-стариковски, с присвистом в груди.
- Ну кто, кто. Тот, кого вы боитесь. Кому молитесь, когда страшно. О ком сказки пишете.
Он засунул палец между страниц книги, закрыл её и положил на колени.
- Я Дьявол. Только, как видишь, старая модель... И гарантии уже давно нет.
Алексей хотел засмеяться. Не получилось.
- Чего вам надо?
Дьявол посмотрел в окно. Луна висела низко, жёлтая, как старый абажур.
- Понимаешь, есть одна работа. Нудная. Монотонная. Я её делаю тысячелетия, а сейчас у меня радикулит, и вообще я хочу спать.  Он потёр переносицу.
- Мне нужно, чтобы ты закрыл дверь в подвал.
- Какой подвал? У меня нет подвала. Я живу на первом этаже. Там техническое помещение, там трубы и счётчики. Дьявол усмехнулся - одними уголками губ.
- У тебя есть подвал, - утвердительно произнес дьявол...  Он наклонился вперёд, и кресло жалобно скрипнуло.
- Там, где раньше стоял старый холодильник. За ним  дверь кованая, чёрная, с  железной ручкой - кольцом. Я бы сам закрыл, но… - он запнулся и вдруг смутился, опустил глаза.
- Мне нельзя. Если я её коснусь, я исчезну, рассеюсь. Понимаешь? Это как… ну, как крест для вампира, только для меня это дверь. Иронично, да? Смешно?
Алексей молчал. Минута текла вязко, как расплавленный воск, по белому боку свечи. Где-то за стеной капал кран.
Тик-тик-тик - словно кто-то считал секунды до утра.
- Почему я? - спросил он наконец.
- Потому что ты меня видишь, - просто ответил Дьявол. - Ты не упал в обморок, не начал читать молитвы, не вызвал священника, и даже не закричал! Ты просто сидишь и слушаешь. Это редкий дар или проклятие, - он пожал плечами.
- Я не забераю Душу, не прошу подписывать кровью. Просто закрой дверь, и все.... Я хочу поспать хотя бы ночь. Одну ночь, понимаешь? Дьявол пристально и даже как-то по детски смотрел на  Алексея. Алексей встал. Ноги словно из ваты, но он дошёл до кухни, заварил чай, насыпал соль в плошку и вернулся в комнату. Поставил соль на подлокотник.
- Держи. А завтра - скажешь, где яичница, я приготовлю.
Дьявол посмотрел на соль, как на сокровище. Улыбнулся - впервые по-настоящему, открыто, как ребенок.
- Добрый ты, — сказал он тихо. - Зря я тебя выбрал. Это будет больно.
- Что будет больно?
- Дверь.
Алексей пошёл в прихожую. В конце коридора, за кухней, действительно стоял старый холодильник «Зил» - ржавый, с облупившейся эмалью, который он сто раз собирался выкинуть, но всё руки не доходили. За ним - стена. Никакой двери.
- Так где твоя дверь, слева или справа,-  спросил из кухни Алексей.
- Ты двигай и будь повнимательнее,- ответил дьявол. Алексей напрягся и, подперев правым плечом холодильник, отодвинул его. Металл противно заскрипел по линолеуму. И правда, дверь была там. Прямо за холодильником...
Кованая, чёрная дверь, с тяжёлым чугунным кольцом вместо ручки. Она не вписывалась в стену - она была встроена в неё, как чужеродный зуб. По краям - старые следы копоти, будто дверь горела когда-то.  Алексей обернулся. Дьявол стоял в дверях кухни, опираясь плечом о косяк. Ботинки его хлюпали, будто он только что вернулся с улицы в дождливую погоду.
- Открывай, - сказал он. - И захлопни с той стороны. Я не могу туда войти, но если ты закроешь за собой - я буду свободен. Свободен от этой работы. На одну ночь. А ты - просто стой там, не дыши глубоко и не смотри вверх. Я вернусь до рассвета. Честно, я обещаю. Алексей взялся за кольцо. Металл был тёплым, почти горячим. Он потянул - дверь открылась беззвучно  в темноту. И оттуда потянуло  не жаром, не холодом, а чем-то, что пробирает до костей - ощущением, что ты стоишь на краю собственной жизни.
Вниз уходила лестница. Бесконечная, каменная, ступеньки убегали вниз плавной спиралью, теряясь где-то в темноте... Каждая ступенька была выбита вручную, на каждой лежала тень, и каждая тень, когда он ступил на первую ступеньку, - шепнула:
- Алёша…
Он замер.
- Алёша, вернись…
Это был голос дочери. Кати. Той самой, что ушла в восемь лет от менингита, оставив после себя плюшевого зайца с оторванным ухом. Он держал этого зайца на полке и иногда гладил его пыльной лапкой.
- Не слушай их, — донеслось сверху. Голос Дьявола звучал приглушённо. - Это запись. Эхо. У них только твой голос, они не могут сказать ничего нового. Иди. Закрой.
Вторая ступенька. Шёпот матери, умершей в девяносто третьем от голода в этой же квартире.
- Сынок, там холодно, надень шапку…
Третья. Голос первой любви, Ольги, с которой они расстались глупо, по-детски, в восемнадцать.
- Мы могли бы быть счастливы, если бы ты…
Четвёртая ступенька. Голос отца, который ушёл из семьи и никогда больше не звонил.
- Я горжусь тобой, сын. Я всегда… Алексей шёл молча. Ступеньки были скользкими, будто влажными, но он шёл, стиснув зубы, неторопливо, уверенно. Глаза щипало, но он не плакал. Шёпот становился громче, голоса переплетались между собой, превращаясь в какофонию. И в этом шуме он почти не слышал собственного дыхания, биения своего сердца...
Он спустился глубоко, в какое -то небольшое темное помещение...  Настолько глубоко, что свет из квартиры - там, наверху - стал точкой, размеров с булавочную головку. Лестница кончилась неожиданно, будто оборвалась... Он ступил на площадку, и перед ним возникла вторая дверь. Но не чёрная. Сияющая. Белая, с перламутровыми прожилками, будто вырезанная из огромной раковины. От неё исходил ровный, тёплый свет... Пахло воском и мёдом. И за ней, за дверью -  он чувствовал - было тихо... Абсолютная тишина – ни  шепотов, ни звуков....
Алексей подошёл к двери ближе. Протянул руку, чтобы закрыть эту, верхнюю дверь - и тут из-за белой панели раздался громкий смех. Звонкий, заливистый, детский. Это был Катин смех.  Тот самый - когда он щекотал её пяточки, а она верещала и дрыгалась, пытаясь вырваться. Этот смех он не слышал двенадцать лет и готов был отдать все, чтобы услышать его снова. Она была там. За этой дверью. Всего в нескольких метрах. Почти рядом.
- Папа! - крикнула она. - Папочка, ты пришёл! Закрой ту дверь и иди ко мне! Я так скучала! Алексей замер, оглянулся. Вверху, в мутной дали, всё ещё стоял на площадке Дьявол. Маленькая фигурка в пальто. Он молча смотрел вниз...
В его руке уже не было книги рецептов — он держал соль, которую Алексей ему дал.
И в этом молчании было всё. Не ложь. Не уловка. Дьявол действительно сказал правду. Если Алексей закроет дверь изнутри, назад дороги не будет. Но он не сказал, что произойдёт с Алексеем после этого...
За белой дверью действительно был свет. И смеялась Катя. Можно было войти.
Только для этого нужно было захлопнуть за собой старую кованую дверь и навсегда остаться здесь. Остаться там, где больше не существует времени. Где нет боли. Нет старости. Нет одиночества. Нет смерти...  Но была одна цена. Навсегда сменить соль на книгу рецептов, а усталость — на вечность. Дьявол давал ему выбор. Не искушал. Не давил. Не обещал. Просто молча стоял наверху, с маленькой плошкой соли в руке, и ждал.
Алексей стоял между двумя дверями, словно между двумя мирами: одна дверь - туда, откуда он пришёл, другая - туда, куда он хотел попасть всю жизнь. Он обернулся к белой двери. Прильнул ухом.
- Пап, ну иди же! - звала Катя. - У нас тут суп с клёцками, бабушка с дедушкой, все ждут! Алексей закрыл глаза.
- Господи, что мне делать... как быть?- застонал он.
Соль на подлокотнике. Яичница утром. Обещание вернуться до рассвета.  Он выдохнул. Медленно, так медленно, как будто выпускал из себя  воздух, накопленный за всю свою жизнь. Потом взялся за чугунное кольцо кованой двери - той, в которую он вошёл из своей квартиры. Ту, которая вела назад, в подвал, в квартиру, в мир, где у него больше никого нет.  И закрыл её.  С той стороны.
Раздался щелчок - мягкий, герметичный. Лязгнул засов. Фигурка Дьявола наверху исчезла.  Испарилась.
Алексей остался стоять на каменной площадке. Один. Без возможности подняться в свой, знакомый ему мир. Потому что по договору - он должен был стоять здесь до утра. Из-за белой двери продолжал литься детский смех. Он сел на холодные ступени, обхватил колени руками и заплакал - тихо, беззвучно, как давно не плакал. И в этом плаче, в этой кромешной тьме, он услышал скрип кресла-качалки наверху.
И сиплый голос, шепчущий сквозь камень:
- Спасибо, парень. Поспи. Я вернусь, как обещал.
Алексей поднял голову.
Белая дверь перестала светиться. Смех затих. Свет погас. Всё, что осталось - это лестница, ведущая бесконечно вниз, и одна ночь, которая тянулась, тянулась целую вечность...
За окнами его квартиры, где на столе уже остывала плошка с солью, сидел в кресле старик в пальто. Он смотрел на луну, гладил корешок кулинарной книги и тихо напевал песню, которую забыли все, кроме него...
И в первый раз за тысячу лет он чувствовал себя почти живым.

Ссылка на видео: https://youtu.be/SDwzwYPNyn8