Мимо Грибоедова

               
                Литературные скитания
               
               Поэта в поисках признания

        Выступая недавно на литературно-поэтическом вечере, который в холод и гололед все же посетили более двадцати моих почитателей и друзей, я предварил чтение стихов небольшим введением. В частности, я разделил всех поэтов на "настоящих" и "ненастоящих". К первым я отнес тех, кто занимается только литературными и окололитературными делами: пишет стихи, переводит зарубежных поэтов, связан с книгоизданием. Ко вторым тех, кто имеет еще какое-то профессиональное занятие, иногда основное - научный работник, врач, инженер, государственный служащий. Может быть бухгалтер, компьютерщик или парфюмер.             При этом, стихи такого "ненастоящего" поэта могут и по уровню и по объему написанного превосходить написанное "настоящим" - все равно в литературных кругах на "ненастоящем" будет клеймо постороннего.
     И хотя к последним относятся по моей классификации даже такие выдающиеся поэты, как Тютчев, дипломат и чиновник, как Грибоедов и многие другие, моя классификация в современном российском литературном эстеблишменте вполне актуальна.
     Конечно, "ненастоящие" стремятся избавиться от своей "неполноценности", что возможно либо тернистым и во многом зависящим от случая путем приобретения поэтической известности, либо вступлением в один из писательских союзов. Это не столь сложно и в принципе достижимо при наличии изданных книг. Как раз об истории моего формального приобщения к писательскому клану в 2015 году этот рассказ. К этому времени за моими плечами были три книги, в которых я выступал не как научный работник, а как литератор. Самая ранняя из них "Избранные статьи и памятные встречи" (Физматлит, 2011г.), где я собрал свои лучшие на то время научные статьи, а также воспоминания о замечательных коллегах - в основном физиках и моих соавторах. Поэтому я отношу эту книгу отчасти к литературному жанру. Две другие книги были изданы в престижном издательстве Художественная литература, когда-то издававшем огромными тиражами классиков и признанных советских писателей. Впрочем, и "молодым писателям" в советское время нередко оказывалась государственная поддержка при издании их первых книг. Особенно, если в них была производственная или военная тематика. Пропаганда через художественное слово оказывалась более эффективной, чем слишком прямолинейные газетные статьи агитационной направленности.                Вот в это, замечательное своими традициями издательство я и принес рукописи своих книг. Там были изданы мой первый сборник стихов "Признание", включивший многие хорошие ранние стихи, и моя повесть "Полеты с Любиком в сезон листопада". Поскольку в последней было много эротических моментов, и она описывала отношения между молодой девушкой и женатым немолодым ученым, мое авторство я решил прикрыть псевдонимом Сергей Ларин.                В издательстве я познакомился с заместителем Директора Алексеем Гришановым, непосредственно курировавшим издание моих книг, и несколькими очень опытными и квалифицированными сотрудницами, занимавшимися корректурой и редакционной правкой моих рукописей. Одна из них редактировала книги Мариэтты Шагинян и рассказывала мне об исключительной требовательности старой писательницы, особенно в отношении ее "Ленинианы".
    Мои контакты с Гришановым продолжались и по прошествии многих лет, когда он уже возглавлял издательство. Нужно сказать, что моя повесть хорошо продавалась издательством и ее сейчас трудно купить. Хотелось бы переиздать, но слишком сложно найти издательство, имеющее прямой выход на прилавки книжных магазинов. Обе эти книги мне и сейчас нравятся и их издание сделало меня "ненастоящим" писателем, поскольку я давно уже был доктором наук, профессором, активно работал в области физики плазмы, как в России, в Институте высоких температур, куда был распределен после окончания физфака МГУ в 1964г., так и за рубежом, в основном в Нидерландах и Германии.
       Продолжая писать стихи и рассказы, я стал задумываться о расширении своих контактов с писательским сообществом. Этому способствовало знакомство с поэтом и издателем Валерием Краснопольским. Познакомились, помнится, на его авторском вечере и как-то сразу прониклись симпатией и доверием друг к другу. Отчасти это было связано с общей Альма-матер. Он тоже когда-то закончил МГУ, но механико-математический факультет. С тех пор много воды утекло, он занимался издательской деятельностью, переводами стихов и сам писал стихи, разумеется. Поэтому он давно уже был "настоящим" поэтом, все заработки которого имели литературное происхождение. Издательская деятельность приносила хорошие доходы, он издавал много воспоминаний артистов и со многими из них дружил. В частности, с Валентином Гафтом. Было в Валерии что-то располагающее, доброжелательность и готовность сделать что может, помочь без всякого профита для себя. А когда в Москву из Америки прилетал Евг. Евтушенко, то другого ведущего его поэтических вечеров он и знать не хотел - только Краснопольский.  Вспоминается последний большой поэтический вечер Евтушенко в Москве в Культурном центре ЗИЛ летом 2015 года. Мне о вечере сообщил Краснопольский, только потому я и попал туда. Достать билет было практически невозможно, зал был набит любителями поэзии до отказа, многие сидели на ступеньках. Евтушенко, перенесший операцию по ампутации голени, появился в вестибюле, опираясь на плечо жены Марии, было видно, как нелегко ему передвигаться, вид у него был тяжело больного человека. Но, когда он появился на сцене и начал наизусть читать десятки своих стихов, произошло удивительное преображение.  Это был уже не тяжело больной старик восьмидесяти двух лет, а полный вдохновения поэт, о возрасте которого неосведомленные слушатели не могли догадаться. Лишь иногда он делал небольшие передышки и Краснопольский, сидевший рядом читал одно – два своих стихотворения.                Круг знакомств Валерия был так широк, что я удивлялся, как он находит время посидеть со мной в кафе или в Доме литераторов на Большой Никитской. Однажды он пригласил меня в знаменитый и очень дорогой ресторан Дома литераторов, объяснив, что как многолетний член Союза писателей Москвы (СПМ) имеет скидку, которая и на его гостей распространяется. Ресторан этот считается прототипом элитной писательской кормушки "Грибоедов", воспетой Булгаковым в романе "Мастер и Маргарита". Вспоминаются знаменитые строки из романа: "Помнят московские старожилы знаменитого Грибоедова! Что отварные порционные судачки! Дешевка это, милый Амвросий! А стерлядь, стерлядь в серебристой кастрюльке, стерлядь кусками, переложенными раковыми шейками и свежей икрой? А яйца-кокотт с шампиньоновым пюре в чашечках? А филейчики из дроздов вам не нравились? С трюфелями? Перепела по-генуэзски? Десять с полтиной! Да джаз, да вежливая услуга! А в июле, когда вся семья на даче, а вас неотложные литературные дела держат в городе, – на веранде, в тени вьющегося винограда, в золотом пятне на чистейшей скатерти тарелочка супа-прентаньер?"
    Правда булгаковский "Грибоедов" находился не на Большой Никитской, где сейчас находится ресторан, а на Тверском бульваре 25, где давно уже располагается Литературный институт им. Горького. Самые успешные его выпускники проводят время и отмечают свои успехи в ресторане под неофициальным названием "Грибоедов" на Большой Никитской.
     Вот там-то за обедом и возник план моего вступления в Союз писателей Москвы. В него в разные годы  входили поэты Булат Окуджава,  Белла Ахмадулина, Римма Казакова, Андрей Вознесенский,  академик Дмитрий Лихачёв, писатели Юрий Нагибин, Валентин Распутин, Фазиль Искандер, Леонид Жуховицкий, Анатолий Приставкин, Виктория Токарева, Борис Васильев, Людмила Петрушевская, Евгений Носов - перечисляю по памяти первых, кто пришел в голову, всех замечательных не перечислить...
     Как обычно, все определяют отношения, а у меня с Валерием как-то быстро возникла человеческая близость...Да и многие мои стихи ему нравились.
Сам он писал мало и в общем за всю жизнь набралось на две небольшие книги стихов. Но в последние годы его трагически оборвавшейся от Ковида жизни вышел сборник стихов "Вера", да не просто вышел, а в Золотой серии поэзии в издательстве Э. Там практически все им написанное, и хорошее, и посредственное. Подарил мне с гордостью и с дарственной надписью, конечно. Но бумага серая, печать плохая. Я его журил - уж если сумел в эту серию попасть, неужели не мог оплатить хорошую бумагу своими деньгами?
При этом он, конечно, не упускал случая дать мне понять, что я новичок, начинающий поэт, к тому же мало смыслящий в литературных делах и кулуарах. Я же подтрунивал над ним, в частности над его переводами. Вот одна из моих пародий:
            С тобою рядом
         С тобою рядом на Земле прожить,
         Готовить пищу, за водой ходить...
         О женщина! Я каждый миг ценю.
         И нет счастливее меня, мой друг,
         Когда тебя я окликаю вдруг.               
            К.Кулиев, перевод   В.Краснопольского
С тобою рядом за столом сидеть,
Стихи писать, в носу пером вертеть,
Ловить восточной рифмы аромат,
Отчизну славить, поедая виноград,
Переводить стихи твои про баб,
Я был, Кайсын, и дальше буду рад.
Порою сам я что-то сочиню,
А люди думают, что я тебя перевожу,
Прости, Кайсын, невинный мой обман,
Меня попутал бес, по-вашему - шайтан.
За переводы платят не скупясь,
А я люблю поесть и выпить всласть.
Он не обижался, но и не смеялся, был совершенно невозмутим. И вот последняя его книга лежит передо мной, а его уже давно нет. Узнал я о его смерти случайно, был за границей. И сами собой родились строки - в память о нем.
Памяти поэта Валерия Краснопольского
Ковид забирает лучшее
Жизни, здоровье, любовь.
Люди уходят мучаясь,
Мне не хватает слов.
Вот  и ушел Валерий,
В прошлое сгинули встречи,
Трудно даже поверить,
Грустно, восполнить нечем.
Всегда разорван на части,
Книги, артисты, поэты,
Литературные страсти.
Все это кануло в лету.
Память о нем осталась,
Строки пишу горюя.
Это самая малость
Вспомнить тебя рифмуя.
                2021
Отослал это стихотворение вдове, записав видео, где сам его читаю. Оно прозвучало на вечере памяти Валерия.
      Но вернусь к нашей с ним встрече в ресторане и идее приблизить меня к "настоящим" писателям. В Союз писателей Москвы требовались две рекомендации его членов. Одну написал Краснопольский, вторую он обещал получить у Марка Розовского, в театре которого как раз планировался литературный вечер Валерия. И вот являемся мы в назначенный час в театр, Розовский встречает нас в кабинете, чай, какая-то закуска. У меня в портфеле мои книги с дарственными надписями режиссеру и заготовка рекомендации. Розовский казался грузноват, жаловался на какие-то проблемы с глазами, но был необыкновенно активен и соглашался на все просьбы Краснопольского, касающиеся вечера. После обсуждения деталей буфета и кто за что заплатит, Розовский пролистал подаренные мной книги, вяло расспросил меня о моей научной карьере и подписал рекомендацию.                Помню, что вечер поэзии прошел с успехом, много было народу, друзья Краснопольского, писатели, артисты. Познакомился в антракте с семьей Валерия, а также с его другом поэтом-песенником Симоном Осиашвили. Валерий прекрасно читал свои стихи и даже то что было посредственно, мне и раньше и на вечере казалось в его прочтении поэтической удачей.
     Имея две рекомендации (Розовский к тому же входил в Правление СПМ) я быстро подготовил все нужные бумаги и подал их в Приемную комиссию. Прошел положенный срок и в приподнятом настроении я отправился в СПМ узнать сразу ли получать удостоверение или с ним нужно подождать. В комнате замусоренной валявшимися на столах, стульях, подоконниках и, как мне помнится, даже на полу бумагах меня довольно приветливо встретила немолодая, усталая на вид женщина, как понимаю, технический секретарь союза. Узнав мою фамилию, она сообщила, что мне отказано в приеме в СПМ. Видя мое растерянно-опечаленное лицо, она стала успокаивать меня рассказом о причинах. Выяснилось, что председатель приемной комиссии, она назвала неизвестную мне фамилию, кажется Холмогоров (а я-то в туманных мыслях допускал, что принимать меня будут собравшись, ну как минимум, втроем В. Распутин, Ф. Искандер и А. Битов) зачитав мои данные, выступил решительно против моего приема. С ее слов, главным озвученным им мотивом против было: "Профессор физики, академик, все ему мало, теперь к нам собрался...".
   Я нашел в себе силы поблагодарить ее за откровенность и сочувствие и удалился не соло нахлебавшись. Ругая на чем свет чванливую писательскую братию и удивляясь легкостью с которой они пренебрегли рекомендацией даже члена Правления их же Союза Розовского, я позвонил Краснопольскому сообщить о моем провале. Он ничуть не был удивлен и ничуть не огорчился, видимо хорошо зная нравы и козни в писательской братии.
   Мне стало ясно, что надежда через пять лет испытательного срока, поесть за полцены в "Грибоедове" по членскому билету СПМ рухнула.
   Я пролетел мимо "Грибоедова", но не смирился с досадным поражением. Как выяснилось, писатели России поделены на три ассоциации, имевшие существенно разные общественные позиции. Вероятно, значительную роль в этом делении играли и личные взаимоотношения, и разные уровни поддержки, получаемые от власти.    Правопреемницей Союза Писателей СССР является Союз писателей России, возглавлявшийся во времена моего юношества Сергеем Михалковым и до сих пор остающийся под сильным влиянием его сына, кинорежиссера и замечательного артиста Никиты Михалкова. Я, однако понял, что и в СПР путь мне заказан, однако уже по другим мотивам. Оставалась последняя возможность - Российский союз писателей (РСП), к нему я и обратил свой взор. Ни с трудом добываемых рекомендаций, ни сложных процедур. Все по-деловому, достаточно представить изданные книги и заплатить небольшой вступительный взнос, чтобы быть, как вскоре выяснилось благожелательно рассмотренным. Небольшой особнячок на Малой Дмитровке 29 стр.1, одно из мест Москвы, где проживал Чехов, поразил меня порядком, прекрасной отделкой помещений, доброжелательностью персонала, рядами книжных полок с изданиями РСП. Через положенный срок меня известили, что принят, могу получить членский билет и значок.
         С тех пор я издал еще четыре сборника стихов и считаю себя "настоящим" поэтом, а теперь, написав и издав книгу "COVID-19. Строки из карантина" (издательский салон "Шанс", 2024 г.) и этот рассказ-воспоминание еще и "настоящим" писателем.
     РСП, возглавляемый много лет писателем Дмитрием Кравчуком, основателем порталов Стихи.ру и Проза.ру оказался замечательной организацией. Выпускник Московского физтеха, сумел не только создать всероссийские порталы поэзии и прозы, но и организовать работу РСП, учредить и  много лет проводить разнообразные конкурсы поэзии и прозы, вовлечь сотни тысячи пишущих людей в сферу литературы, разумно и взвешенно сочетая литературные интересы и коммерческие элементы для успешного функционирования союза.
Не будучи мстительным, я все же не удержался и изложил историю моего становления "настоящим" писателем в стихотворении, написанном по горячим следам и опубликованном впервые на портале Стихи.ру в 2016 г., и в моем сборнике стихов "Осеннего ветра порывы" (изд-во Водолей, 2017):
                Стучался я в писательский союз
Стучался я в Москвы писательский Союз,
Но получился неожиданный конфуз.
Мне не открыли внуки Льва Толстого,
Их нравы удивительно суровы.
Возможно сам Толстой, придя туда с романом,
Не принят был бы и объявлен Графо-маном.
Не выпив водки из граненого стакана,
Не следует переступать порог шалмана.
Путь в ресторан писательского дома
Увы, не станет для меня знакомым.
Не кушать судачков мне «a la naturelle» -
Писатель Хромогоров грудью защищает дверь.
Я заглянул в Союз писателей России,
Но быстро осознал бессмысленность усилий.
Забиться под крыло Никиты Михалкова
Немыслимо без монархической основы.
Но главное, проникнув в этот храм искусства,
Я оскорбил бы верующих чувства.
Как стать писателем без творческой среды,
Кто будет пестовать мои литературные труды?
Тоска в моей душе и горькая кручина,
Как жить мужчине без хвоста павлина?
Перелистав страницы интернета,
Я понял – моя песенка не спета!
Российский есть Союз Писателей,
И пусть там нет литературы основателей,
Но неумолчный гул литературного вулкана
Поддержит и согреет графомана.
P.S. Толчком к написанию этого рассказа послужили недавно мной перечитанные стихи Марка Розовского из его сборника 2015 года "Альманах дон Жуана" (стишата, как автор определил содержание). Вспомнил о нашей встрече с ним как раз в год выхода его стишат, о рекомендации, что он подписал. Заглянул в его биографию и увидел, что ему 3 апреля исполнится 89 лет. Надписал ему по этому случаю свою книгу про Ковид и написал поздравление:               

                Поздравить дон Жуана
                К 89-летию Марка Розовского
Когда читаю твои вирши из "Альбома дон Жуана",
В моих глазах любая женщина - зовущая путана.
С Розовским возраст для мужчины не помеха
Для чувственности, страсти, секса, творчества и смеха.
Ко дню рождения, не дожидаясь юбилея Марка,
Не обойтись без рюмки коньяка, воспоминаний и подарка.
Мои стихи и проза уведут тебя во времена Ковида,
Печали времени лишь утверждают торжество Либидо.
Москва, март 2026 г.