Боспорский курган

Слепящий зной над керченской землей.
Плывет полынь. В дрожащем колыханье
Курган боспорский под пятой
Сковал века в единое дыханье.
Здесь пахнет известью, горячим кирпичом,
Сухим пометом ящериц и пылью,
Что стала камнем, стынущим плечом
Земли, прибитой скифской черной былью.

Я трогаю выщербленный пилон*.
В ребристой глади — оспины столетий.
Здесь время превратилось в тяжкий сон,
Запутавшийся в каменные сети.
Степная тишина звенит в ушах
Назойливым, невидимым цикадой.
Ее мелодия на высохших стеблях —
Единственная здесь сейчас отрада.
Мой палец чертит трещину. Изъян
На известковой побелке портика.
Сквозь этот шов сочится океан
Эллады. Но вокруг — лишь дикая экзотика.

Кто строил это? Греческий декурион*,
Отправленный на край земли декретом?
Или наемник, потерявший легион
И ставший местным кочевым аскетом?
Они тесали этот ноздреватый блок,
Снимая пыль с гранита грубым скарпелем*.
Соленый пот сбегал у них со лбов,
Смешавшись с запахом овечьей падали
И терпким духом выжженной травы.
Раб матерился хрипло на жаре,
Счищая крошку пальцем синевы
С прожилки мрамора. И в этой мошкаре
Рождался миф о северной Элладе.

А рядом — скиф. Он смотрит из кургана.
Его не взяли в белый камень стен.
Он спит во тьме, где нету дна и стана,
Свободный царь, избегнувший измен.
Под ним истлели кожа и седло,
Червонным золотом горит его пектораль*.
Ему плевать на то, что солнце жгло
Рабов, дробящих эту пастораль.
Для грека — некрополь. Для него — лишь степь,
Где кони топчут горькие коренья.
Одна земля сумела их стереть
В единый прах вне срока погребенья.

Я слышу скрип. То дышит карагач*.
Его кору иссек холодный ветер.
Он сторожит покой забытых плач
И золото, сокрытое в подклете.
Там, глубоко, куда не бьет кирка,
Лежат останки девочки-боспорки.
Вокруг ее костлявого виска
Еще блестят стеклянные подпорки
Бусин. И зеркальце тускнеет в темноте,
Храня последний луч иного света.
Она спала в могильной тесноте,
Одетая в шелка чужого лета.

Мы для нее — лишь тени на стене,
Шуршание шагов по мертвой глине.
Наш мир сгорит в таком же душном дне,
И мы растаем в каменной пучине.
Но я стою. Я впитываю соль
Полыни, камня, пота и полыни.
Здесь Эллада встречается со Скифией. Юдоль
Двух скоростей в одной слепой пустыне.
Один спешил построить портик в срок,
Другой — догнать ветвистые закаты.
А вечность просто сыпалась в песок,
Сплетая их истории в пенаты.

Краткий глоссарий использованных терминов (для сохранения ритмики стиха):

Пилон — массивный столб, служащий опорой кровли или оформляющий вход; здесь деталь античного погребального склепа.
Декурион — командир отряда конницы (турмы) в римском войске или член городского совета в провинции; чиновник Боспорского царства.
Скарпель — плоский стальной инструмент скульптора и каменотеса для обработки плоскости камня.
Пектораль — нагрудное украшение, характерное для скифской знати (самый известный пример — золотая пектораль из Толстой Могилы).
Карагач — вид вяза, типичное дерево керченских степей и предгорий Крыма, обладающее узловатым стволом и плотной листвой.