После долгой разлуки

Оседлав свой велик, как коня,
В степь спешу, простором насладиться.
И поёт душа моя, как птица,
УзнаЮ здесь каждый кустик я.
Каждой тропкой бегал пацаном.
Тропки все ведут к прудам, озёрам.
Обнимаю даль родную взором
И шепчу:
-Здесь – мой любимый дом.
Дом – Россия.  Русь моя – как Мать.
Как  Отец – мне – Крым любимый мною.
Взором, обнимал я даль, с любовью,
Взором умолял меня принять.
Да, принять в объятья, и простить,
Как прощают сыновьям беспутным,
Редкость встреч, их редкие минуты –
Наши мамы. Что тут говорить!

Я давненько не бывал в степи,
Не вдыхал духов её на травах.
Сын – беспутный! И, конечно, правы
Фазаны – степные петухи.
Ишь, как раскричались, как орут!
Осуждают сына недотёпу.
Поворот  на узенькую  тропку…
Где-то там есть родничок – приют.
Вместо родничка – один песок.
Высок родничок, сгорел на солнце!
«Выпит летом родничок, до донца»,-
Суслик свистнул, стоя, как сурок.
Он стоял у норки, словно столбик,
И смотрел, казалось, на меня.

- Что, узнал?! Конечно, это я!
Говоришь, что изменился облик?..
Седины добавилось, увы!
Но внутри, по-прежнему,  мальчишка!
Не суди за редкость встречи слишком?
Степь и ты, вы для меня, милы!

Степь, как я, блестела сединой.
Высохли без влаги её травы.
Две дрофы стояли у канавы,
Что когда-то славилась водой.
Постарела степь моя, как мать.
В трещинах земля вся, как в морщинах.
Зеленеет лишь одна лощина,
Там был пруд. Воды, жаль, не видать.

-Что ж ты, Зевс, совсем забыл про степь?!
Помнишь, здесь, бродила твоя Ио?
Аргус наблюдал за ней ревниво…
Может быть,  тебе, про это, спеть?
Попрошу кузнечиков сыграть,
Коль моя гитара ныне дома…

Зевс молчал. Возможно, был он сонным.
Сон, в обед, не просто ведь прогнать.

Ветер жарко мне дышал в лицо.
И распух язык, во рту, от жажды…
Было так со мною не однажды.
Мышцы, словно налились свинцом.
Хорошо, что взял с собой воды.
Влага нежно оживляла тело.
В тот же миг, лицо моё вспотело:
-Мне пора!..

-Я сохраню следы! –
Степь шепнула высохшей травой…

Ну а я, крутил педали, удаляясь,
Тоске в груди ничуть не удивляясь.
Виной тоски, конечно же, любовь!