12. Принцессе бала пить микстуру!

      Новая повесть о Золушке. Для больших.
        (предыдущая глава http://stihi.ru/2026/08/12/2884
           «11. Что?! Недостойна я?! Поклёп!»)

Обида жгла девиц проворных:
«Мы для себя не ждали вздорных
в гостях у принца передряг…»
Судьба условно стригла чёрных
и    смуглых    в конкурсных рядах.
Недоуменье приглашённых
(не только конкурсных «невест»)
враз остудило их заезд…

Жуя гусиную печёнку,
принц, жгучий дьявольски брюнет,
увёл прочь светлую девчонку.
«Невесты» ринуться вдогонку
за принцем не посмели, нет.
Он предпочёл им незнакомку.
Куда повёл? В свой кабинет?!

Хлебнуть бы Золушке отвара
успокоительного: свара
вокруг их пары – просто жуть –
могла б начаться! Принцу слава –
он быстро к парку выбрал путь.
Всё шло совсем не «как-нибудь».
Молитву Богу дева слала,

прослыть сверхдерзкой рисковала,
и от волненья рьяно грудь
дыханьем с    лифом    воевала.
Успела Золушка сморгнуть
слезу восторга: принц под ручку
вёл в дивный сад, минуя вздрючку
от короля. Вот вышла б нудь!
            .             .             .
Король следил, чтоб шумный праздник
соперниц, ревностью заразных,
не превратился на балу
в очаг всеобщей неприязни,
чтоб не валялись на полу
посуда и её осколки,
булавки, шпильки да иголки
вповалку с клочьями волос.

Едва ли б буйство улеглось,
а мордобитие живое,
начавшись в пику Божьей воли,
остыло бы в родне невест,
но… петухом сел на насест
над всей толпой король-смотритель –
потенциальный усмиритель
лиц, утерявших стыд и честь.

Смотреться нужно добродушно.
Бал не в терновом же венце!
Лицо монарха – не    картуш,    но,
улыбку выстроив натужно
на сплошь безрадостном лице,
король смекнул: «В мериле цен
удачи не засела дружба
моя с наследником совсем.
У нас всё меньше общих тем…

Веселье как-то иллюзорно.
На кой мне этот маскарад!
Жить без него в   обносках   рад…
Уединение не вздорно,
когда дышать и жить просторно,
причём и    трубы    не горят, –
в укор наследнику престола
припоминая всё подряд,

король шептал под нос без звука. –
Тебе созвал, сын, на парад
шикарных дев. А где движуха?!
Всё пью и пью, а в горле сухо…
Увы, сам чёрт тебе не брат!
А у меня вот депрессуха, –
в тоскливый час урона духа
король чихвостить    сына    рад. –   
Тебя растлил столичный град,
тебе не в прок пошла наука.

Мне бьёшь по сердцу наугад?
Ужели ты – циничный гад?!
Посмей вот только, сын – а ну-ка! –
меня обкрадывать на внука!

Ты мне страшней, чем казнокрад!
Обрыдли, сын, твои кульбиты!
Ты перевёл, лишив наград,
аристократок в бедный ряд.
Морально девушки убиты, –

папаша, сам себе не рад,
стуча бутылкой недопитой,
распространял словесный смрад. –
Тебе ходить бы с   мордой   битой!
Блудить – вот дел твоих формат! –
король говаривал с обидой
на сына, сдерживая мат. –

Ты – принц иль попросту примат?!
Рай – это    честь,    клянусь Фемидой!
Он – от    бесчестья    каземат.
Рай предпочтительней, чем ад
для    родословной    знаменитой.
Не надо было начинать
своим невестам, птенчик, врать!
Отцы их входят в нашу рать»!
Зануда принц своей женитьбой

невест манил, чтоб не давать
им твёрдых обещаний. Знать
на принца злилась люто всюду,
мол,    оскопить    пора паскуду!
Принц успевал ещё терзать
и   зарубежную    приблуду,
чьих прав не можно урезать.
Король не мог того не знать,

и, чью-то выразив причуду,
на кастинг-бал в масштабе льгот
звал претенденток на «зануду».
Напоминал ли бал запруду?

Невесты прыть копили год!
Жаль Беллу, Барбару, Гертруду
Камиллу, Лилию, Хильтруду,
Изольду… Принц был полиглот.

«В ряды невест сын вносит смуту,
а сам прёт в омут! Фиг ли брод
ему выискиваю всюду?!
Я – не Христос, но сын Иуду
при мне    сыграет   –   сумасброд!

Всё    вижу! Не слепой я крот!
Кошак утащит мышку к пруду…
В досаде часто    поутру    тру
глаза, лью слёзы, как задрот, –

король, побив тарелок груду,
капризы взяв в адвокатуру,
обосновал свой в парк уход. –
В пылу сомнительных угод
я этот бал затеял сдуру,
вот и    обрёл    сметану кот.

Свершилось! Поздно думать думу.
Немил по залу мне проход.
Невесты… бал… готовься к штурму.
А сын твой – бабник и проглот, –

король подвыпил: принял уйму
глотков вина, глаза – в разлёт! –
Куда Амур    стрелу    зашлёт,
туда и    сам    я сыну плюну.
 
Пусть предпочтёт язычник урну
под прах… душа уйдёт в полёт…
а сын – стрелу получит в лоб.
Принцесса Дня – не синекура.

От всех интриг, острот, кислот
принцессе бала – пить микстуру!
Но и лягушка из болот,
ища дворцовых позолот,
за-ради бала скинет шкуру.

Невесты – чопорность и лёд,
а всё ж свои. Бестактны сдуру.
Чтоб не завлечь чужих, цензура
им приглашенья и не шлёт,

но бал – такая процедура,
что сын, болтун и рифмоплёт,
мне и де-факто, и де-юре
невестку из   чужих    припрёт!

А в яйцах сына    есть    цензура? –
король следил за принцем хмуро. –
В мозгах у Гоши ералаш!
Он с кралей дал себе карт-бланш?

А у сынка губа – не дура…
Всё начиналось в ходе тура
с племяшкой графа, ведь добра ж
сынку желаю в день гламура.

Ору слегка, мол, вот фактура,
с которой в связь вступить – не блажь.
Но… принц флиртует без горячки.
Пред ним вопит: «Спи, принц! Шабаш»! –
глумливо шут, сев на корячки,
и даже шлёт упрёки паж…

И вдруг нежданный экипаж
привозит ту, что враз из спячки
выводит принца. Впал в экстаз
и возбуждённый танцем-скачкой

очаровался так чужачкой,
что жду от них любых проказ!
С неё    медаль   отлил бы враз
и с ней на шее вышел в пляс…

Не зря крадусь   тайком    вдогонку,
не то поднять могли бы громко
сын и его кокотка вой.
Зачем    укрылся с незнакомкой
он в тёмном парке?! От кого?!

Да разве же    клянёт    конвой
в моём лице    намёк    их тонкий,
мол, слежку, вздорную долой!
Да, нрав монарший мой стальной
вносить не должен в удалой
настрой наследника замятню.
Я не хорёк, что в голубятню

ужасный внёс переполох.
Я как отец нелепо плох?
Прочесть мораль очередную
спешу сынку пока не лёг
с милашкой он на мягкий мох?

Обоих    просто я ревную
друг к дружке, только не кричу.
Красотку эту наливную…
кровь с молоком… и сам хочу

не менее, чем сын. Ворчу,
что падок сын на юных кралей?
Амуру    сам    я дань плачу.
Я – мёд и спирт в одном бокале!
Красотку враз озолочу,

коль согласится стать в реале
она возлюбленной моей.
Она – краса из-за морей…
О! Музыканты повлияли
на мысли их вернуться в зал?
Я оркестрантам бы сказал…

Вы даже    мёртвых    бы подняли!
Пример мне бесы преподали,
как соблазняться хоть до ста
лет можно, глядя на уста.

Да за одни глаза и стан
её… для двух сторон медали…
в    метрессы    мне взять в идеале,
всё по своим покласть местам,

чтоб все завистники рыдали…
и клавикорды – по кустам.
Отправлю сына в дебри-дали,
зайдя к милашке сбоку сам…
Гвардейцам выдам по медали,
чтоб не болтали бы про срам…»
            *             *             *
«Кто ж незнакомка? Дивно интересной
милашкой  очарован! Выдаст пест?
Ловушка зала стала мокро-тесной,
я заинтересован в смене мест, –

колодой карт игральных (но гротескной)
наследнику казался рой невест. –
Их всех отбраковал бы я, но    тест    мой
не может повлиять на их приезд…»

Сгущался над столицей звёздный вечер.
У Золушки томление: она
лишь в некотором смысле голодна…
В родстве с уютом парк увековечен,
а в нём облюбовала пруд луна.
С фонтана брызги – лунная слюна.

Мелькали мысли Золушке отрадно,
но с лёгкою досадой: «Боже мой!
Как лакомилась я неаккуратно!
Пирожными запачкалась? Замой
ещё и от    мороженого    пятна…
Всё словно происходит не со мной!

Сон   сказочный! Но… принца слышу внятно.
Для принца в танце висну пусть приятно
своим я мотыльковым весом, но
бедняга взмок. От    счастья,   вероятно.
Но счастье не приходит ведь само,
пусть и… с желаньем нашим заодно.

Его творят совместно те же люди,
что знать не знали два часа назад,
что счастье их не в   лакомствах   на блюде,
не в том, что манит вглубь цветочный сад,
а в том, что двое тают друг от друга.
Я в центре полусказочного круга,

а главное, ушла из мыслей тьма,
мы с принцем друг от дружки без ума!
Была бы круговая тут порука
у множества завистниц, так они
своею   злобой и своей родни
лишили бы меня лица и духа».

           (продолжение в http://stihi.ru/2026/08/18/5814)