О М. Таривердиеве

ПОСЛЕДНИЙ РОМАНТИК: КОМПОЗИТОР, КОТОРЫЙ ПРЕВРАТИЛ КИНОМУЗЫКУ В ПОЭЗИЮ.
 
Микаэл Таривердиев показал, как киномузыка может звучать не громче слов, а тише их — так, чтобы музыка не иллюстрировала чувство, а рождала его сама.

15 августа ему исполнилось бы 95 лет.
Он родился в Тифлисе в 1931 году и в юности был кем угодно, только не «тихим лириком»: боксёр, мотоциклист, конник, пловец из юношеской сборной Грузии.

Отчаянный и азартный. Но именно из этой внутренней силы позже родилась его особая музыка — негромкая, но с несгибаемым внутренним стержнем.

В Москве его учителем стал сам Арам Хачатурян. А ещё в студенческие годы Таривердиев начал писать музыку на стихи — и понял то, что стало делом всей его жизни. Настоящую, живую поэзию нельзя декламировать с эстрадным пафосом.

«Я хотел нащупать новую линию, — вспоминал он. — Это был протест против официальной массовой музыки, с её глупыми, наивными словами. Я пытался сделать высокую поэзию доступной».
Так родилось то, что он сам назвал «третьим направлением».

Тот же принцип он принёс в кино. Вместо парадного оркестра — несколько прозрачных голосов, клавесин, гитара, неожиданное соединение строгого барокко и свободного джаза.
 
Когда Татьяна Лиознова позвала его писать музыку к «Семнадцати мгновениям весны», он сначала отказался — не хотел второй шпионский фильм подряд. Но прочёл сценарий и понял: это не детектив.

«Я стал думать, что должен испытывать человек, которого забросили в чужую страну во время этой страшной войны», — рассказывал Таривердиев.

Он написал восьмиминутную прелюдию для сцены свидания Штирлица с женой — эпизод, где убрали все звуки и оставили только музыку. Он стал одним из самых сильных во всём советском кино.

Так он и работал: находил свою неповторимую интонацию. Искреннюю, интеллигентную, доверительную.

Кинорежиссёр Сергей Соловьёв говорил, что главный звук этой музыки — «ностальгия о чём-то»: она казалась словно несовременной, хотя автор считался самым современным композитором эпохи.

А за всенародной славой стоял большой академический мастер: три концерта для органа, концерты для скрипки и альта, оперы, симфония.

После поездки в опустевшую после катастрофы Припять в нём родилась Симфония для органа — по его словам, она пришла целиком, будто он лишь уловил её из воздуха.

При этом музыку он никогда не считал всей своей жизнью. «Ещё есть рассвет, есть ночь, есть море, океан, есть многое, что мне интересно. И ещё есть моя любовь», — говорил он. Спорт, фотография, книги, скорость — он жил жадно и широко.

Его и назвали «последним романтиком» — в статье, вышедшей после его ухода. Это была не поза, а склад души: человек чести, до конца верный красоте и достоинству. «Мода на достоинство, — говорил он, — не проходит никогда».

Эта верность звучит и сегодня. Имя Таривердиева носит Международный конкурс органистов, который каждые два года собирает в Калининграде музыкантов со всего мира.
Его музыку играют, изучают — а часть наследия из его архива ещё только предстоит открыть.
Последний романтик продолжает звучать.


Из сети