887 Часовой механизм

Завели его впервые на рассвете,
И эта тонкая пружина напряглась.
Тогда и дрогнул балансир в ответе -
Он и пошёл... так жизнь и началась.

Первый удар его был очень звонким,
Таким чистым даже - почти детским.
Час отбивал, не пропустив минуты,
Механизм блестел, был очень свежим.

Бежали стрелки так легко, без устали,
И мир казался ему вечным движеньем.
Шестерёнки притирались друг к другу,
Казалось, полон был он вдохновеньем.

Но годы неуклонно шли, и смазка постепенно загустела.
Ход становился тише, но он всё ещё шёл,
А позолота та, что сверху, просто потускнела.
И радовался он тому, что бой он ещё вёл.

Пружина внутри сжимается с надрывом,
А циферблат уже потрескался снаружи.
Стрелки подрагивали на делениях с перерывом,
И бой стал тихим, будто голосом простужен.

Но он шёл уже который час
И отбивался почти в полночь.
Шестерёнки ловили этот такт,
Даже если никто не слушал.

Но время шло, пружина начала сдавать,
Ведь заводили с трудом -
Ключ проворачивал вхолостую.
А маятник медленно начинал качать.
Ошибка нарастала... Работа - как впустую.

Однажды утром, не дотянув до рассвета,
Застыла стрелка на месте - без пяти три.
Качнулся маятник... И замер где-то.
Пружина выдохнула... Шестерёнки перестали идти.

Тишина в комнату пришла не сразу.
Было слышно, как остывает металл.
Как стекает внутри последняя капля масла.
А потом - ничего... Так этот конец настал...

Семь десятилетий он лежал на полу
И всё ещё помнил, как звучал первый бой.
Когда-нибудь его починят... и заведут.
И он снова станет как новенький... живой.