Распутная императрица Классицистское

На серебристо-чёрном фоне
белеют пагоды грудей.
В них, как в брильянтовой короне, –
соблазн немалый для людей.

Но всё перечащее чести
ты любишь выставлять на вид –
мол, с подданными я не вместе,
но красота их умилит.

Не уповай на сожаленье:
разжалованный индивид
(тем паче – их столпотворенье)
кого угодно удивит

тем, что кумиров ниспровергнет,
растопчет, станет попирать
постановленья правды древней
и то, что издано опять
тобой самой – и замки брать.

А собственно, какую жалость
толпа к ней сможет испытать,
пусть взором и прильнувши малость
к тому, что в силах увидать?

Да люди ж станут бить в набаты
и из мортир начнут стрелять! –
Так не была ль ты виноватой,
решившись ими управлять?

Когда ж приблизятся кортежи
и Мэрилин к тебе зайдёт,
их озаришь улыбкой свежей –
и привиденьем – в вертолёт.

Пусть революция гуляет
не грабежом, так кутежом –
нас жизнь иная ожидает
с возлюбленным за рубежом.

Он – гражданин иного света,
скворечниц вольных либерал.
Богатство – верная примета,
что в нём раскрылся идеал.

Он – мой кумир, богоискатель:
ум в силлогизмах отточив,
Фоме заделался приятель
и Баху, рощу с чив-чив-чив
в парк у дворцов своих включив.

……………………………………………..
В пурге видны поля и дачи –
мечтаний кладбище чужих.
К чему ж народ теперь подначит
скользнувшая в мой вольный стих?