Однажды я дурной поступок совершила

Однажды я дурной поступок совершила.
На сердце тень легла. И совесть много дней
Все мучила меня, все грызла и пилила...
В раскаяньи томясь, я говорила ей:
«Что ж раньше, в трудный час, ты
                пряталась, молчала,
Не подсказала мне, где стережет беда?
Отстань, угомонись?» А совесть все сначала...
Устав от тяжких дум, уснула я тогда
Тревожным, чутким сном. И вижу: пестрый, яркий,
Вокруг шумит базар. Чего здесь только нет!
Там - гордый виноград, там - дыни,
                как подарки
От солнышка! Веселых яблок свет
Смешался с огоньком блестящих апельсинов...
Арбузы, персики, роскошная халва,
Урбеч, орехи, сливы в густо-синем
Тумане... Вдруг чуть слышные слова
В сознание влились: «Здоровье не продашь
                ли?»
Я обернулась вмиг - и предо мною тот,
Кто те слова шепнул: мужчина видный, важный,
Пожилой, в улыбке кривит рот...
С болезненным лицом, усталым и отекшим: .
«Ну что, продашь?» - «Нет, нет! - вскричала
                в страхе я:
«А разве можно так - продать здоровье?» -
«Можно, ведь это же базар!» Тревогу затая,
Решила убежать. Но незнакомец странный
Опять шепнул: «А что продать бы ты могла?
Что усложняет жизнь? Мешает?..» Возглас
                бранный
С моих сорвался губ: «Чума бы вас взяла!
Я хорошо живу! Ничто мне не мешает!»
«А совесть? Есть в ней прок? Мешает лишь она:
Того нам не велит, того не разрешает.
Продай ее тому, кому она нужна!
Кто прожил жизнь свою для денег и достатка,
Но хочет умереть с достоинством. Продай!
И станет на душе так мирно, чисто, гладко!»
Хотелось крикнуть мне: «Исчезни, негодяй!
Немедля прочь!» Но яд его речей бесстыдных
Разлился как туман, осел в моем мозгу.
И больше ни людей, ни света дня не видно,
Ни с места сдвинуться, ни крикнуть не могу.
«Ты только согласись - и человек найдется.
Есть покупатели. А ты потом найдешь,
Кто мне продаст свое здоровье. Ведется так:
Ты - мне, а я - тебе!» Мучительная дрожь
Трясла меня. А он, поняв мое смятенье
По-своему, бегом куда-то поспешил -
За покупателем, должно быть... Черной тенью
Сон соскользнул с моей истерзанной души.
Потом еще не раз, - на улице, в театре ль,
Я вглядывалась вдруг в мелькнувшие черты,
И страх охватывал: вот-вот тот покупатель
Неслышно подойдет: «Продашь ли совесть
                ты?»