Пробуждение

На будильнике скоро восемь.
Для кого-то наступит утро.
Первый раз из всех прожитых вёсен
Ты считал до него минуты.

Жаль, совсем не от мелкой дрожи
Нетерпения в ожидании.
С болью вы разделяли ложе
Первый раз в гробовом молчании.

Ты не спишь уже третьи сутки,
А в окно просочилось солнце.
Там, внизу, всем тепло без куртки.
Здесь, в тепле, в тебе все трясется.

Новый день как упрек, издевка.
И весна, как всегда, некстати.
Затянув над душой веревку,
Ты встаешь с ледяной кровати.

Ставишь чай, чтобы чуть согреться.
Отмываешь вчерашнюю чашку
И, ошпарив водою сердце,
Попытаешься сделать затяжку.

Едкий дым и глухой кашель.
Надо было бы взять с ментолом.
А ведь ты не курил раньше,
Когда был для себя домом.

Ты любил сделать крепкий кофе,
Когда он еще был бодрящим.
Мир подсовывал лживый оффер
И тогда, но ты был настоящим.

Ты тогда был живым и верным
Самому себе данному слову.
«Эй, малыш, я смогу, наверное,
Жизнь устроить для нас по-другому».

И в прокуренной болью квартире
Ты не хочешь об этом помнить,
Делать вид, что один в целом мире
Правда легче, но, знаешь, он ведь

Ждет тебя, твоего внимания.
Он, привыкший терпеть порку,
Рвется выкрасть твое страдание,
Развязать над душой веревку.

Ну а ты бьешь его по пальцам,
Забиваешь почаще гвозди.
Будто нет на земле страдальца
Хуже. И, одичав от злости,

Ты лишаешь себя света,
Не оставив ему шанса.
Горький чай. Непрожитое  лето.
Нет ни в нем, ни в тебе баланса.

Но, поверь мне, он знает, кто ты.
На вопросы твои ответы.
И отчаянно просит квоты,
Чтобы лишь уточнить: «Где ты?»

«Я все там же, в твоем сердце.
Льешь ты чай или хочешь рома,
Знай, что можешь всегда опереться.
Я скучаю. И жду тебя дома».

И ты выплеснешь боль из кружки.
Ты потушишь не свой окурок,
Прошептав своей детской игрушке:
«Ну какой же я был …»

И еще раз взглянешь в окна,
Чтоб увидеть края причала.
Да, тебе все еще плохо,
Но ты можешь начать сначала.