Тысяча и один повод

Он знал тысячу и один повод, чтобы не писать. «Сейчас не время», «она, наверное, занята», «лучше подождать», «вдруг я всё испорчу». Он даже составил в голове список: если сегодня будет хороший день, если солнце выйдет из-за туч, если начальник не будет злиться — тогда он напишет. Но хорошие дни приходили и уходили, а сообщение так и оставалось ненаписанным.

Ему было тридцать, и он вдруг понял, что боится не отказа, а того, что она согласится. Потому что если она согласится, придётся снова учиться быть рядом, снова подбирать слова, снова стараться не ранить. А он устал стараться. Ему хотелось, чтобы всё было легко, как в самом начале, когда каждое «привет» звучало как признание.

Он вспоминал, как они смеялись над одними и теми же шутками, как она злилась, когда он забывал вынести мусор, и как потом они мирились, и это примирение было слаще любой победы. Но потом всё стало привычным, и привычка оказалась тяжелее, чем он думал.

Когда они встретились, он увидел в её глазах тот самый вопрос: «Ты всё ещё думаешь обо мне?» И он хотел сказать «да», но вместо этого сказал: «У меня всё хорошо». И это было правдой, но не всей правдой.

Вечером он снова открыл чат, посмотрел на три точки, которые означали, что она печатает, и закрыл телефон. Потому что иногда самое честное, что ты можешь сделать, — это не давать ложных надежд. Даже себе.