Треснувшая вера

Ты верил в свет. Ты верил в теплоту
Ладоней тех, кто назывался «ближний».
Ты верил в неба синюю плиту,
Под коей мир не кажется излишним.

Но свет погас. Ладони стали льдом.
И небо оказалось просто дымом.
Ты не кричал. Ты тихо рушил дом,
В котором жил, как в чём-то неделимом.

Теперь стоишь на пепле и молчишь.
В руке — осколок веры, как стекляшка.
Ты говоришь: «Я больше не должник
Ни небесам, ни тем, кто носит рясы».

Но вот беда — осколок режет плоть,
И кровь течёт по линиям ладони.
Ты сам себе не можешь побороть
То чувство, что внутри тихонько стонет.

И вроде бы всё ясно: нет чудес,
Нет правых, нет виновных, нет прощенья.
Но почему же, глядя в тот же лес,
Ты ищешь в ветках тень благословенья?

Ты верил в справедливость? Вот она —
Слепая, как старуха у дороги.
Ты верил в дружбу? Выпита до дна.
Ты верил в правду? В ней одни предлоги.

И всё же… тише. Слышишь этот звук?
Не гром, не глас, не пение капели.
А просто сердце, сделавшее круг,
Стучит не в такт, но всё же бьётся в теле.

И вера — не гранит, не монолит.
Она — травинка, что растёт из трещин.
Она не лечит. Просто не болит
Тогда, когда ты сам уже не грешен.

Пусть всё, во что ты верил, — миражи.
Пусть небо — холст, а звёзды — просто дыры.
Но кто-то же в тебе ещё дрожит,
Когда закат окрашивает шпили.

И эта дрожь — не слабость, а родник,
Засыпанный, но всё же пробивной.
Ты верил. Значит, вера — не тупик.
А трещина, в которой ты — иной.