Обида словно пламя под снегами

Он был из тех, кто помнит всё на свете,
Кто мог обидеться на шутку невзначай.
Он не бросал обид своих на ветер —
Они в нём выливались через край.
Он мог молчать, но долго помнить зло
И в мыслях вновь прокручивать былое.
Ведь то, что у других уже прошло,
В его душе не ведало покоя.


Когда он провожал прохожих болью,
Считал, что ему кто-то задолжал.
И всем этим, как собственной мозолью,
В словах своих показывал оскал.
Он строил стены из плохих воспоминаний,
Впускать добро на сердце не спешил.
Среди пустых и глупых оправданий
Он извиняться вовсе не любил!

Припев

Обида словно пламя под снегами,
Звенит как эхо в каменной тиши.
Она всегда плетётся рядом с нами,
Она как перец для больной души.
Но ты оставь старушку за порогом,
Пусть все обиды прочь уходят вдаль.
Ведь милосердие дано нам самим Богом —
Чтоб нам не чувствовать пожизненно печаль.


Он называл соседей дураками
И оставлял на сердце тёмный след.
Когда обиды били кулаками,
Ему хотелось спрятаться под плед!
А по ночам над ним глумились сны,
Ведь от себя не скрыться в мягкой ткани.
И даже посреди цветной весны
Он умывался горькими слезами!


Так и прошло ещё немного лет —
Весь груз обид не сбросить за мгновенье.
Однажды он включил в душе рассвет
И вдруг у Бога стал просить прощенья.
И понял он, что память — не судья,
Злость в сердце не должна быть долговечной,
Что время лечит, медленно любя,
Боль нужно отпускать, чтоб жить беспечно.

Припев

Обида словно пламя под снегами,
Звенит как эхо в каменной тиши.
Она всегда плетётся рядом с нами,
Она как перец для больной души.
Но ты оставь старушку за порогом,
Пусть все обиды прочь уходят вдаль.
Ведь милосердие дано нам самим Богом —
Чтоб нам не чувствовать пожизненно печаль.