***

В день хмурый
       Как состарившаяся шлюха,
             Хмурый, как диагноз медкомиссии,
Как брови верховодящей комендатуры,
   Хмурый до безграничья.
       В дни замазанные делом,
           В дни войны у партизана,
             Сквозь воды жизни и веселья,
                Воцарилась архат марихуана.
      
 Когда тела раны вскрыты,
        Дети когда обездоленны,
             Когда свет поник в укрытии,
                Спрятавшись в безмолвии.
В тьме межгородских тропинок,
         В тьме борделей и текстиля,
             В полноте ополье послесловия,
                Благоухает конопля светило.

От толпы до сброда,
                От земли до небосвода,
                Всех от гнёта до невзгода
                Всех кто считан с звездочета.
От смотрящих за укладом,
      От дозорных синдикатом,
            За гноившимся стигматам,
Анаша осыпалась конопатом.
         
Цветёт тепло рассеивая,
         Цветки благоговения.
Кипит в тону просторном,
    Развеивая сласть.
         А значит,
Жить еще возможно,
    Значит рано умирать.

Продерёт глаза сонливо,
      Выйдет ум по дню шагать,
                А в руку сладкая крапива,
                Сверток счастья,
                благодать.
И аромат распенивая,
     В преддверие дня грядущего,
          Он будет мягок как само растение,
                И сладок как само искусство,
И вечно опоздавший,
      И сразу невпопад,
        И дни что суммой катит,
В общий камнепад.
 
Всё в нем тепло и мягкотело,
     Как мозг заблудший в черепке,
        Он вязок,
                Заспал,
                И всецело,
Растворился в мозжечке.

Народ поборы не страшиться.
      Вечер,
            бары,
                эль,
                дух богемский.
 Все,
     Вкушают ганжу,
                Анашу,
От снегов
         до Баб-Эль-Мандебска.

Рубящий с плеча,
       Отсекавший до локтя,
Ляжет,
    Широко раскатана губа,
              А в ней,
        Самокрут соломка.
Верещат все суетя,
      Я же,
          Вовсе не спеша,
               Поддам огня,
Зажгу косяк бесёнка.

И счастье ломится
                плеща,
                И нет того,
                что мрачно бесприклонно.
И посягаю,
     В вечной верности,
              Рукоплеща,
                Желанной,
                Конопель-мадонна.