Рассветный дым над очагом

В предместье Пантикапея, где холмы укрыты тишиной,
Стоит домик скромный, тёплый, обжитой и родной.
Ещё звёзды не погасли — дрожат в холодной вышине,
А над крышей вьётся лёгкий, полупрозрачный дым во сне.

В очаге угли тлеют, рассыпая тёплый свет,
И от камня веет древним, чуть забытым теплом лет.
Пахнет хлебом, только вынутым из печи, густой и живой,
Пряным духом чабреца, мятой, смешанной с травой.

Девушка у окна тихо поправляет край плаща,
Слушает, как просыпается сонная земля, дыша.
Под ладонью — холод камня подоконника, шершавый, простой,
А внутри — огонёк надежды, тихий, но такой живой.

Слышен лёгкий скрип калитки где;то там, за поворотом тропы,
Да далёкий крик петуха, что зовёт рассвет из темноты.
Ветер шепчет в листве оливы, будто шепчет: «Он идёт»,
И надежда расцветает, как цветок сквозь тонкий лёд.

Она вдыхает этот воздух — в нём и соль, и дым, и мёд,
Словно сам город шепчет: «Всё будет хорошо, вот-вот».
Каждый звук ей важен: шорох шагов, хруст сухой травы,
Будто в этих простых звуках — все ответы на её мечты.

Вот и он появляется из предрассветного тумана,
С пылью дальних дорог на сандалиях, с усталостью в глазах, но не сломлен.
Она выбегает навстречу, не замечая холода, росы,
Только бы коснуться руки, только бы услышать голос родной.

Он протягивает ладонь — на ней крошечный агат,
Как знак того, что путь был пройден, что вернулся он назад.
А она прижимается к его плечу, вдыхая запах ветра и моря,
И понимает: вот оно, счастье — в этом тихом, родном просторе.

Дым над очагом поднимается, сплетаясь с первыми лучами,
Дом наполняется смехом, теплом и живыми словами.
Никакие бури и штормы не смогут разрушить этот уют,
Ведь любовь здесь живёт не в громких клятвах — а в каждом мгновении тут.

Так пусть рассвет льётся золотом по крышам и по садам,
Пусть этот маленький дом будет вечным храмом их берегам.
В запахе хлеба и трав, в дыме над тихой крышей родной
Спрятана целая вечность — их тихая, светлая любовь.