Милый-дорогой

Губы твои алые, брови дугой -
Век бы целовала бы, милый-дорогой.
Только на свидание ты идёшь с другой,
Пока я здесь пою за собственный покой...

В сонме синей стужи, в глушь леса ледяной,
Меня сожрут на ужин; тропь стелет пеленой.
Когти и нарывы чудища порвут; и крови реки -
Я просто всё хотела знать о милом
человеке.
Туда, где лишь погост, где мертвые стенают,
Туда, где лисий хвост следы мои стирает.
Ты меня найдёшь на донышке бутылки,
На игле засаленной, в рубашки старой дырке,
Где когти вмиг промозглые порвут сырую плоть,
Ты знал, где погребут, и знал, как уколоть.
До встречи на поминках, кто старое помял,
Вместо сердца льдинка, поминальный хлеб умял
Старый ворон сизый, плевать, что наклевать,
Старый ворон любит кричать и воровать.
И он восстанет вновь, где кладбище молчит,
На соснах его кров. Моё сердце так болит...

С чарами ты справишься, вовеки ты не мой.
Веками целовала бы, милый-дорогой.
Но я целую крест после матушки зимы -
Масленица грянет, восстанем там и мы.
Мёртвые, холодные, печаль наша густа;
Давно похоронили мы и Ницше, и Христа.
Лишь я ещё держусь, ещё что-то пишу
На крышке гроба мягкой, пока ещё дышу;
И губы твои алые, и брови, что дугой,
Век бы целовала бы, милый-дорогой...