Чернильница
Слой пыли, словно тонкая одежда.
Не думайте, он вовсе не невежда.
Я чувствую, рука его дрожит,
Когда он молча тянется к перу,
В меня его поспешно окунает.
Мне кажется, он все на свете знает.
И мог вполне прийтись бы ко двору,
Поэтом стать известным. Есть
талант,
И если вдруг поймает вдохновенье,
Ворвётся не одно стихотворенье
В покои, где живет мой милый франт.
Все губит злость. Однажды он в сердцах
Схватил меня и так швырнул об стену!
Я буду вечно помнить эту сцену.
Поэта сердце — триста грамм свинца.
Один лишь шаг от злобы до любви.
Каким-то чудом я осталась целой.
Он подошёл, меня поднял несмело,
И прошептал чуть слышно: " Се ля ви! ".
Потом на стол поставил, не спеша.
И вымыл руки, что слегка дрожали.
Так неизбежность приняла душа,
И проступили буквы на скрижали.
И старый маг сумел тогда прочесть слова,
Наполненные тайной и надеждой.
И стал поэт бродягой и невеждой.
Так зародилась новая глава.
Глава, в который кто-то ищет путь,
А кто-то наобум, не зная брода,
Спешит туда, где тихая природа
Даст от невзгод немного отдохнуть.
И погрустить о чем-нибудь, когда
Садится солнце в голубую реку.
Как все же надо мало человеку,
Когда есть свет и тихая вода…
Когда в руке уставшей, замерев,
Потертый компас не покажет цели.
Пусть много мы сегодня не успели,
Споем еще в дороге тот припев.
И песня по-другому зазвучит.
Поэта приютят. И, может статься,
Он сочинит божественные стансы
И обретет покой в седой ночи.
Порой судьба такое выдает,
Что ни в одном романе не напишут.
Твори, поэт. Пусть сердце бьется тише.
Добавь чернил. И пусть случится взлёт!
Увидишь ты, как Муза ворожит,
Даёт испить чудесного отвара.
Глоток один, и грудь полна пожара.
И вот уже перо в руке дрожит,
Торопится строка, за ней опять.
Едва дыша, поэт стихи запишет.
Исчезнет Муза, где-нибудь в Париже
Возникув, чтобы радостно сиять.
Поэт счастливый сядет у окна,
Меня коснется, пыль сотрет украдкой,
Перо поправит. И в истоме сладкой
Пойдет в постель, когда взойдёт луна.
Свидетельство о публикации №126081507657