Блюз на нае

Стихи даются крайне тяжело –
Сидишь над каждой строчкой и корпишь.
Казалось бы, пиши – и гладь, и тишь?!
Ан нет, в трудах, коль руку не свело.

Мне латинизмы строчку украшают
Беру я архаизмы на учёт,
Где «нощь»1 над городом рекой течёт
И «ду;ра лекс, сед лекс»2 тут не мешают.

Порой ты пишешь стих, забыв беспечность,
Порой сидишь и в тишине грустишь,
Весь мир меняется – не уследишь,
Но мир идей, как эйдос – это вечность3.

Идея мне, как творчества основа,
По сути, мироздания – кирпич.
Тащить мне лодку и ворчать: «To bitch»?4
Скорей, в начале мира было Слово!

Пишу стихи я от начал рожденья
И ближе к старости стихи пишу –
Я не отдам ни буквы палачу,
Как критику, когда ценю мгновенье.

Пишу стихи на сайте «Дом поэта»,
Пишу я так, как сам считаю нужным –
Пускай Ямпольскому кажусь я чуждым,
Но всякая строка душой согрета.

Пускай кусает, не заплачу сразу
Да и потом – я полон вешних сил,
И дух о милости не голосил,
Раз выгнал грусть взашей, заразу.

В стихах смешались люди, кони, рифмы –
Пусть Лермонтов меня легко простит5,
Раз в стихотворчестве слизняк, не кит,
Как белый парус, не лечу на рифы.

Моя душа не мёрзнет от обиды –
Из Колпино мне дует в Душанбе6,
Я научился быть собой в судьбе:
В ответ на мстительность не строю виды.

И чаще пред читателем я честен,
Что было, то останется во мне –
Пускай за это мне гореть в огне.
Зачем читателю такие вести?

Пускай читатель мой греха не знает,
Пусть будет жив-здоров, как огурец,
Да счастье в доме, ведь не скор конец,
А я сыграю блюз ему на нае7.

Ну, вот и всё, я не держу печали,
Мой критик, говорю тебе: «Прощай!
Живи лет сто, но приглашу на чай,
Чтоб белозором черти увенчали».

«Травой Парнаса» наградят сатиры8,
Пусть критик продолжает бить, кусать
Словами, впредь по-прежнему писать
Продолжу я, как продолженье лиры.

Моя душа звучит в ночи, как струны,
И не страшит меня печальный срок –
Он на хандру талант мой не обрёк,
Когда пред ним открылся брег лазурный.

1 «нощь» – архаизм, слово с устаревшим произношением, так раньше называли «ночь», – автор;

2 «ду;ра лекс, сед лекс» – крылатое юридическое выражение: «Dura lex, sed lex (Закон суров, но это закон)», – автор;

3 «Весь мир меняется – не уследишь,
Но мир идей, как эйдос – это вечность» – утверждение  платонизма, крупного философского направления, основанного древнегреческим философом Платоном. Оно утверждает, что материальный мир изменчив, а истинная реальность — это вечный и неизменный мир идей (эйдосов), которые служат образцами для всех земных вещей, – автор;

4 «To bitch» (англ. яз.) — «вытаскивать лодку на берег, выбрасываться на берег (о китах); жаловаться, ныть, ворчать», – автор;

5 «В стихах смешались люди, кони, рифмы –
Пусть Лермонтов меня легко простит», – здесь слышится перекличка со знаменитой цитатой из стихотворения «Бородино» Михаила Юрьевича Лермонтова, написанного в 1837 году к 25-летию Бородинского сражения: «Смешались в кучу кони, люди», – автор;

6 «Моя душа не мёрзнет от обиды –
Из Колпино мне дует в Душанбе», – как стало известно из интернета, Вадим Ямпольский (юрист, рок-музыкант, член Союза писателей Санкт-Петербурга) живёт в Колпино (город Ленинградской области);

7 «А я сыграю блюз ему на нае…» – здесь слышится перекличка со строкой «А вы ноктюрн сыграть могли бы на флейте водосточных труб?» (Владимир Маяковский, «А вы могли бы?»). У Маяковского –вызов, дерзкое предложение увидеть поэзию в обыденном. У Сметанкина – более камерное, личное предложение: сыграть блюз, то есть поделиться своей болью и музыкой. Само слово «най» означает таджикский музыкальный инструмент, флейту, изготовленную из вишнёвого дерева, и голосом этой флейты звучит душа поэта. Словом, это духовой инструмент, очень важный в восточной, в том числе таджикской, культуре. И у суфиев флейта — не просто инструмент, а мощный символ. В суфийской поэзии (например, Руми) флейта – это голос души, которая тоскует по Источнику, по единству. Её звук – это и молитва, и исповедь, и способ говорить о невыразимом.

8 «Чтоб белозором черти увенчали.
«Травой Парнаса» наградят сатиры…» – античные сатиры Парнаса порой среди русского народа воспринимались, как черти;  «Трава Парнаса» (лат. Parnassia) – это белозор, род многолетних травянистых растений, где самый известный вид  –белозор болотный (Parnassia palustris), который также называют «парнасской травой». Растение так называют в честь горы Парнас, что в Греции.

P.S.
Если смотреть на это стихотворение через призму «ная», то строчка «А я сыграю блюз ему на нае» становится потрясающе многослойной:

– стык культур и жанров, где блюз – это афроамериканская традиция боли, исповеди, «выговаривания» тяжёлого. Най – голос Востока, суфийская тоска. Автор буквально сводит эти смыслы в одной фразе: боль одна, и поют о ней по-разному, но суть похожа;

– «блюз на нае» как личная формула, и она уже не просто отсылка к Маяковскому. Это манифест: я буду говорить о своём так, как умею, смешивая всё, что во мне есть: русскую поэтическую традицию, философскую начитанность, городскую интонацию и вот этот восточный, почти мистический инструмент;

– инструмент как продолжение голоса, когда Руми говорит о разлуке с Богом, то Сметанкин своим «блюзом на нае» пытается сказать: «Я не буду кричать, я сыграю, и меня услышат те, кто хочет услышать». Да, это очень незлобная, не агрессивная позиция. Даже после всех обид, после критики автор выбирает музыку, а не ругань, приглашает на чай. И это правда.


Андрей Сметанкин, Душанбе; 15.08. 2026