Я в ответе

Он упал ровно в двадцать ноль-ноль
Под воздействием новой идеи.
Он не чувствовал страх или боль,
Это быстрое было мгновенье.
Он не видел, как я в изумлении
Мягче сделать смогла приземленье: 
Он упал в мои руки, а я
Поспешила присесть на колени.
Мой коллега – доктор наук,
Ненавистный мной друг
И соперник.
Им гордится его семья,
Говоря: он – почти что Коперник. 
Но он делает всё неверно,
И поэтому он, наверное,
Лежит у меня на руках...
Его исполинское тело,
Пучок волос с сединой
На голове, запотевшей от дела,
Как зеркала в душевой.
Молчанье на тонких губах.
Я от веса сама бледнею,
Мне самой пятьдесят лет едва,
У меня болит голова,
Но с каким-то волшебным рвеньем –
Ощущения тише, слабее –
Он стал легче.
Я смотрю вниз,
Опуская с глазами ресницы:
Его кожа – без сетки морщин,
Верно стёрли с неё лет тридцать.
Он мужчина с античных картин,
И в него несложно влюбиться...
Брови тонкие, пухлые губы,
С римским носом, как клюв у птицы,
Всё равно не выглядят грубо.
Синяки под глазами светлей,
И уже не мешки.
Так - два круга,
Цвета к берегу близких морей.
Не могу его так называть
Как коллегу, – правильно. Это –
Не коллега, а, грубо сказать,
Плод провального эксперимента... 
Но холодный падает свет
На иссиня-чёрные пряди.
Он выглядит, словно студент
В большом лабораторном халате,
Висящем на нём, словно платье.
И в моих он свернулся объятьях,
Будто я – его добрая матерь.
Но ему девятнадцать лет,
Он пока продолжает спать...
Я пытаюсь поверить. Я – мать,
Матерей не подводит усталость.
Мои руки привыкли держать
Не ребёнка, а то, что сломалось.
Я над ним осторожно склоняюсь
И смотрю на внешность немую,
В ней нельзя разглядеть его самость.
Мы опасно близки к поцелую,
Но, увы, за него я в ответе.
Ведь сегодня я – мать, мою старость
Уважает.
Он любит другую,
И у него есть взрослые дети.