Солдат и смерть

Ну вот и всё. И стало быть,
Ты первый, кто пришёл на финиш.
Уже любует холмик сныть.
Уж горечь в топку не закинешь.

Берёзы тонкой крест простой,
Да деревянная табличка.
Родился, пал. Ну а про бой -
Тут места нет. Да очень лично.

Ты знаешь, брат, когда огонь,
С небес дождём летел на бруствер,
Играл "ишак" свою гармонь,
И что б им, сукам было пусто.

Мы крепко землю обняли,
Дрожа от взрывов в норах лисьих,
Но снова в бой когда пошли,
В атаку все мы поднялись ли?

Не ты. Не трус и не злодей,
Куда из под обстрела деться?
Но не найдя до нас дверей,
Вошёл тебе осколок в сердце.

Какая гадкая судьба,
Какая глупая случайность,
И здесь, в кругу капризных баб -
Удачи и сестры-печали,

Когда расчёты "ишаков",
Мы их гранатами взорвали...
Ты час уже как был таков.
Выходит, мзду мы этим брали?

Мы поклялись. Любой из нас,
Кто жар свинца на вдохе примет,
Другой коль жив, то в тот же час,
Когда войны огонь остынет,

Найдёт в тылу родню его,
Не в бередении и не в ранах.
Отдаст, осталось что с него -
В потёртом "сидоре", в карманах.

Выходит, брат, придётся мне,
Приехать в хутор Криворожский,
Вдове поведать об огне,
Отцу вручить билет и ложку,

И в руки матери седой,
Немецкий портсигар трофейный...
Прости за плач. Не буду той,
Пришёл как, барышней кисейной.

Зажёгся серник. С ним - табак.
В зубах цигарку я сминаю.
Но по спине вдруг хлад и страх.
Там голос был. "Его я знаю.."

Вертаюсь. Девочка. Одна,
И платье красное в горошек.
Вблизи деревня не видна,
Дак как же быть она здесь может?

Волной обдало страха вновь,
Вся не тоща, мила, здорова,
Овала кожа - с млеком кровь,
"Его я знаю.." тут же снова.

"Откуда знаешь?" - говорю.
"Когда он умер, всё я знала"
Мороз от страха и горю.
"Его сама я поднимала".

"Как поднимала?" "Проводить.
Он жизнь прожил, был храбрый воин.
Пришла сама я огласить,
Не каждый этого достоин."

"Так ты есть Смерть".
"Не похожА? Косу, быть можешь, ищешь что-то?
Старухой дряхлой я, дрожа,
Ходила до войны. Работа,

Была лежачего не бей.
Старухи в срубных домовинах,
Ещё детей и матерей,
Кого рожали по-старинке.

Но здесь война. Четвёртый год,
Ни дня уже я не присела.
Работа силы мне даёт.
Гляди - уже помолодела,

Уже всё делаю быстрей,
И хорошею всем я сердцем...
Но нет его. В ход этих дней,
Хожу я чаще всё же к немцам."

Вдыхаю ртом я горький дым:
"Зачем тогда ко мне явилась?
Я тоже всё?" "Да нет. Но с ним,
Твоя так долго дружба длилась.

Пришла напомнить. Он сидел,
На дне окопа, только всё же,
Попал под мой теперь надел.
Но ты не бойся, нет, негоже!

Живи пока. Там поглядим,
Я квоту справно исполняю.
Со всех сторон вы как один:
Пусть не меня возьмёт шальная.

Тут нет шальных. Тут все мои...
Ну, я пошла уж, заболталась.
А ты? А ты пока живи.
Не дотянул твой друг лишь малость."

Я взглядом вновь твой крест поймал,
А оглянулся - сзади пусто.
Наш век солдатский очень мал,
И, тронув древо, с этим чувством,

Вернулся к роте, чтобы впредь,
Вновь воевать и ненавидеть.
И если уж и умереть,
То только старую увидеть...