пастила

И твои губы – пастила. Я спрячу страх в своих слова:
что все наладится, вернется. Все на круги своя.
И станет счастлива семья
в домах Хабаровска и Крыма.

(их взгляд в глаза, но будто мимо)

Булавкой пляшет голова. «Здесь феврали сбивают шляпы!».

Но все, в чем заурядно прав, давай отложим на потом:
меня спасая под зонтом
от пролитой другим тревоги,
мы держим путь в стоящий дом
(живя сто лет с закрытым ртом)
И я целую след от ног, где ты ступила только.

Между домами до сих пор кричат кому-то «Горько».
(не к радости, но в приговор)

Я ставлю жизни все в укор,
тобой одной благодаря. Все остальное было зря.
(стихи расчесывают в прозу)

Я бью бокалы сгоряча. И про себя кручу угрозу
творцу в наряде палача,
что собственных детей терзает.

«И век, и два, и три назад – всё наказания без наград»
Лишь заглянув в твои глаза, опомнюсь, замолкая.
(в окне кричит опять гроза у западного края)