Вожак

Я — тот, кто читает морозную пыль,
Кто слышит, как дышит под настом ковыль.
Мы вышли из мрака, мы держим хребты,
Где белая хмарь заметает следы,
И эхо разносит не лай, а стук
Сердец, замирающих в такт тишине.

Моя полосатая шкура — не флаг,
Это карта тропинок, ведущих в никуда.
Мы — стражи границы, где камень и лёд,
Где время не лечит, а попросту рвёт.
Мой рык — это небо, зажатое льдом,
Мой шаг — это пульс под копытом земли.

Мы — вздохи тайги.
Где цель — не убийство, а право дышать.
Я вожак. Моя воля — негнущийся хребет,
Но стая редеет. Уходит в туман
Тот, кто был мне братом. Остался шрам внутри.

И вот он — момент. Тишина загустела, как кровь.
Чужая поступь. И в жилах — оскал, не любовь.
Мы сходимся молча — без злобы и лжи,
Ведь оба мы знаем: останется тот,
Кто голод сумеет впустить в свой живот.
Мы рвём не за славу, не ради побед —
Мы рвём, чтобы утро впустило наш след.
Чужой клык вонзается в шею, в плечо.
Я вижу глаза — в них уже горячо
Не зло, не мольба — только белый туман.
Удар. Тишина. И ржавый рассвет
Сливает в одно и победу, и бред.

Я падаю в снег. Он горячий, как кровь.
Я больше не вождь. Я — кость и хребет,
Распаханный снегом, вмороженный в лёд.
Мой последний выдох — не стон и не храп,
А треск позвонков и оскал до небес.
Я ухожу. Но над этой тайгой
Останется ветер, останется след.
И кто-то другой, разрывая рассвет,
Вдохнёт этот холод, вонзит этот клык.

Всему свой черёд. Кровь уходит в гранит.
Земля не считает имён и обид.
Всё движется кругом: от плоти — к траве.
Я был здесь. Я жив. Я дышу в пустоте.