Писатель и художник

Милейший друг, открывший книгу,
Прошу простить нескладность строк,
Простить банальную интригу
И мысли авторской поток.
Прошу судить меня по чести.
Не славы ради, не наград
Собрал я размышленья вместе
И вам на суд представить рад.
Другую чудную затею
Я ночью темной воплощал.
Держал перо, слегка робея,
Его в чернильницу макал.
За лист хватался боязливо,
Пускался строчкою чернить,
Старался и писал красиво –
Надеясь радость подарить.
Так будь судьей моей работы,
Я чувством строки пропитал,
Чуждался всякой позолоты
И душу прямо изливал!
Глава 1
Давно июльская погода
Подарков не дарила нам.
И вот – дождливая погода
Людей встречает тут и там.
Чернеют тучи, ветер мчится,
Гроза добилась своего:
Грохочет так, что даже мнится
Уж не случилось ли чего?
Дороги полностью разбиты,
Порой не сдвинуться совсем,
Водою улицы залиты,
А ливень также слеп и нем.
Неделю льет, не прекращаясь,
Гремит опять над головой…
Но я с ним временно прощаюсь,
И на рассказ переключаюсь,
Итак, читатель дорогой,
Тебе ль нее знать какая скука –
Сидеть безвылазно в пыли.
Какая тяжкая разлука –
Грустить от общества вдали.
Из сотни мест, блестящих залов
Я в текст не стал теперь включать –
Желанья нет среди бокалов
Героя снова оставлять.
Всё проще, с местного трактира
Решил рассказ теперь начать.
Герой, оторванный от мира,
Пришел общения искать.
Куда еще ему податься?
Но мне его не оправдать,
Я сам любил в трактиры шляться…
Позволь отсюда начинать…
О чем я? Точно, здесь от скуки
Спасался нынче мой герой.
Ну что, друг другу дайте руки,
Знакомься – Женя, сам собой.
 - «Евгений. Рад приятной встрече!»
Большой любитель пошалить!
Умен, красив широкоплечий,
Ну как такого не любить?
Евгений с детства кисть освоил
И в этом деле преуспел,
Он имя без труда б построил,
Конечно, если б захотел.
Но все же час пробил событий,
Сейчас, пожалуй, и начнем.
Знакомств нам хватит и открытий.
Хороших? Там уже поймем!
 - «Природа… Что за месяц скверный?
   Почти неделю все в дожде!
   С такой погодою наверное
   Простыть немудрено нигде…»
Одно позвольте уточненье,
За тем, чтоб дальше продолжать,
Приму полезное решенье –
Артема тоже описать.
Я буду краток: он писатель,
Уставший в комнате скучать.
А больше, добрый мой читатель,
Вы дальше сможете узнать.
 - «И что вам дома не сидится?
    В кровати сложно заболеть.»
 - «Там скука каждый день стучится,
   А с ней нигде не усидеть.
   Я здесь сейчас с одною целью –
   Ее надеюсь победить.
   Простившись с теплою постелью,
   Сюда пришел поговорить.
   Пришел свои очистить мысли
   От пыли книжной, от тоски.
   Такою тяжестью нависли –
   Во все проникли уголки!»
 - «Ах, скука! Как же ты убога!
   Куда загнать умеешь ты!»
 - «Уютно, холодно немного,
   А так, трактир предел мечты.
   Простите, как вас звать?»
  - «Евгений.»
 - «Приятно очень, я Артем.
   Я вижу много здесь растений,
   Людей немного – мы вдвоем…
   Ну что за ливень! Сколько можно
   Водою город истязать?»
 - «Без бури тоже невозможно.»
 - «Похоже начал затихать!
   Ну точно, стихло! Тихо, вроде…»
 - «Да нет же, что вы! Вот, стучит.
   И тучи все на небосводе…»
 - «Да что же этот дождь творит!
   Ну силы нет терпеть всечасно,
   То стук, то грохот свысока.
   Глядишь, глядишь – и все напрасно…
   Опять чернеют облака.»
 - «Ну что с ним сделать, он невинен.
   Погоду без толку ругать.»
 - «Пришел и вот – трактир пустынен,
   Извольте ж что-то рассказать!»
 - «Да что рассказывать, признаюсь,
   Я речи строить не мастак.
   С людьми большими не общаюсь,
   Хотя, конечно, не дурак.
   Природой сильно увлекаюсь,
   Творю, но тоже – кое-как.»
 - «Я тоже в творчество пускаюсь
   И тоже так себе идет.
   Пока же только огорчаюсь,
   Что ливень столько с неба льет.»
 - «Признаться честно, нынче тоже
   Былой утратил интерес.
   Работа стала тише, строже,
   Запал обыденный исчез.
   Желанья нет за кисти браться,
   В окно я реже стал смотреть.
   И хуже стало получаться,
   И меньше душу стало греть.»
 - «Ну что сказать – водою смыло,
   С холста засохших красок слой,
   С листа засохшие чернила,
   С лица веселье и покой.»
 - «А вы поэт похоже, верно?»
 - «Отчасти. Мало стал писать.»
 - «Тогда вполне закономерно
   От вас рассказа будет ждать!»
Милейший друг, когда б ты слышал
Беседу этих двух людей,
Стучало б сердце, как по крыше
Гремел в ту пору дождь-злодей.
И я опять смущенно каюсь,
Слова запомнить не сумел.
На память сетую, ругаюсь,
Зато одно уразумел.
Я знаю точно, что герои
За делом время провели.
Беседой милой эти двое
Седую скуку обрекли.
Я смеха громкого такого
Давно от Жени не слыхал,
Хотя я много что смешного
Ему при встречах диктовал.
Приятно видеть двух горящих,
Влюбленных в дело молодцов,
Для друга шуток не щадящих,
И просто – милых чудаков!
 - «Однако славная затея –
   Собраться позже, как-нибудь.
   Собраться, время не жалея,
   И на стихи твои взглянуть!»
 - «Зачем стихи? Стихов довольно
   Тебе я нынче прочитал.
   А вот картины добровольно
   Ты мне свои не описал…»
 - «Увы! Картины видеть надо,
   Словами их не показать!»
 - «Какая подлая преграда,
   Искусству может помешать!
   Со строчкой нет такой проблемы,
   Она хранится в голове.
   Картины, как ни бейся, немы.
   Строк, как козырь в рукаве –
   Надежно в память уместилась,
   Готова душу волновать!»
 - «Ужель тебе не приходилось
   Своей поэмы забывать?»
 - «Ты прав. Не вечна наша память.
   Подруга верная – тетрадь,
   Готова промахи исправить,
   Но все ж картинам не звучать…»
 - «Постой, не будем рано хаять.
   Позволь при встрече доказать.»
Глава 2
Июль, прекрасен сам собою,
Когда горячностью своей,
Когда вечерней тишиною,
Когда цветением полей.
И в этот раз, июль пришедший
Собою душу поразил.
Сначала бурей отгремевшей,
Затем гортензией зацветшей,
Потом ночной звездой горевшей
Мне сердце сильно умилил.
На всех, на всем блестела радость:
Деревья, сытые дождем,
Повсюду источали сладость
И душу полнили огнем;
Растенья, к свету наклоняясь,
Кивали низко головой;
Листочки, на ветру качаясь,
Шептались тихо меж собой;
Отрада, в сердце разливаясь,
Тогда царила надо мной;
И я, природой наслаждаясь,
Гулял на воздухе порой.
Но в этот раз в окно влетевший
Мне ветер весточку принес,
Ни крошки скушать не успевший,
Я мчался в общество берез.
И там в тени повеселевший
Уснул в объятиях у грез.
Но что за шум в тиши раздался?
То смех, то шутка, то упрек…
Читатель, верно, догадался
И встречу скорую предрек!
 - «Скажи, ну для чего мне это?
   Я душу творчеством лечу!»
 - «Пускай. Представь картины свету.
   Тебе ведь слава по плечу!
   Поверь обычному поэту,
   За них я первый заплачу!
   Конечно плохо разбираюсь
   В овалах лиц, длине штрихов,
   Но точно редко ошибаюсь
   В определенье мастеров.»
 - «Ну нет, и все-же я не буду.»
 - «Не хочешь? Ладно, бог с тобой.
   Но я бы к каждому этюду
   Приставил ценник дорогой.»
 - «Нельзя за выгодой гоняться,
   В погоне мимо жизнь пройдет.»
 - «Не ради денег заниматься,
   Ведь так и слава пропадет!»
 - «А ты? Пора публиковаться!
   Тогда и славы отпадет.»
 - «Увы, не будет получаться,
   Судьба успеха не дает…»
 - «Ну ладно, будет о карьере.
   Теперь увидел правду ты?
   Порой работа на пленэре
   Живыми делает холсты!»
 - «Признаюсь, рано горячился,
   У красок, видно, свой язык.
   Я в этом лично убедился –
   Душой за пейзаж проник.
   Но все-же строчке веры больше –
   Она осечки не дает!»
 - «Ну, с нею ты работал дольше!
   Картина вряд ли отстает.
   Она прекрасно душу лечит
   И чувства автора несет.»
 - «Строка размеры обеспечит
   И мысли плавность придает!»
 - «Возможно, но она размыта
   И всякий разное поймет.»
 - «Зато картина в рамку вбита
   И только на холсте живет!»
Не знаю сколько длились споры,
Но шум беседы не смолкал.
И все закончилось бы ссорой –
Евгений вовремя сказал:
 - «Довольно, голос надрывая,
   Вокруг пространство сотрясать.
   И в том же духе продолжая
   Ответа нам не отыскать!
   Теперь тебе я предлагаю
   Спокойно к делу подступать.
   Ты видишь озеро за нами –
   Оно то сможет нас разнять.
   Пытаться будем, и строками,
   И краской место описать.
   А там решим уж, что точнее,
   Возьмет победу сила чья!
   Строка окажется вернее,
   А может живопись моя.»
Ах, юность! Чудные мгновенья –
Последний вздох весны людской.
Забыть нельзя сердцебиенье,
И холод чувств, и сразу зной.
Нельзя забыть горячность эту,
Простить обиду подлецу,
Стерпеть порой капризы свету,
Поверить наглому лжецу…
Как юность в сердце западает!
Порою старою тоской
Она тебе напоминает,
Что будет рядышком с тобой.
Но чаще радостной минутой,
Секундой счастья небольшой,
Возникшей на мгновенье смутой
Она тревожит разум твой.
Простим героям эти споры,
Они в разгар своей весны –
Творят до утренней авроры
И видят радостные сны!
А ты смеешься осторожно,
Бывало также и с тобой…
Да-да и мы, поверить сложно,
Бывали вспыльчивы порой!
Глава 3
Темнеет небо, звезды блещут,
Спадает плавно жар дневной.
И кроны листьями трепещут,
И ветер мчится молодой.
Прекрасно лето в этот вечер:
Далекий звук ласкает слух,
Тревожно вторит нашей встрече,
Слегка баюкает мой дух.
То воздух жизнью наполняет,
То душу сладко бередит,
Когда спокойно усыпляет,
Когда прохладой ободрит.
Сомнений нет, что хитрый вечер
Мне сердце снова шевелит,
Опять мятежно вторит встрече…
Теперь пора окончить речи –
Погода в дом идти велит!
Событий прошлых дни минули,
Промчались быстро как за час,
Как будто лист перевернули,
Другою строчкой промелькнули
И продолжают тешить нас.
Герои время не теряли,
Пытаясь в споре победить,
Они все силы отдавали –
Старались мир изобразить!
Часы ходить уже устали –
Пора героев рассудить!
 - «Ну что, давай приступим к делу.
   Пора решить возникший спор.
   В душе немало накипело
   Идей пылающих с тех пор.
   Мгновенно время пролетело,
   Пора исполнить уговор.»
 - «Ну что же, мы собрались вместе
   В твоей обители сейчас.»
 - «Тогда, выходит, мне по чести
   Представить плод моих проказ.
   Судить работы будем вместе
   На тонкий вкус и меткий глаз.»
Читатель, не держи обиды,
Я честно силы прилагал,
Но не сумел представить виды…
Вернее, попросту не стал.
Прости, ты, автору предвзятость,
Поэт мне ближе ремеслом.
И оттого такую сжатость
Я буду допускать потом.
Мне сложно всю шероховатость
Картины описать стихом…
«Синеет небо, тучи мчатся,
Простор бескрайний вдаль идет.
Букашки в воздухе роятся
И солнце беспощадно жжет.
По глади озера, играя,
Веселый ветерок снует,
Плывет лодчонка небольшая,
Мужик размеренно гребет.
Клубится дым поверх осоки,
Угрюмо валит из трубы.
Стоит громадой дом высокий,
Растут зеленые дубы.»
 - «Красиво, каждый листик видно,
   А солнце – золотом блестит!
   Трудов немало очевидно
   Картина за собой таит.
   Но только, что за лодка это?
   И дома нет в помине там!
   Картина красочно одета,
   Но, правда, слишком много цвета
   И места отдано цветам…»
 - «Лодчонка – плод фантазий скверных,
   Домишко – давние мечты.
   Еще каких-нибудь «неверных»
   Деталей не заметил ты?
   Не все же точно под копирку,
   С природы мне изображать.
   Оставь, пожалуйста, придирку
   И дай немного помечтать!»
 - «И все же много украшений
   Картину стали облачать…»
 - «Ну ладно, хватит возмущений.
   Изволь работу показать!»
«Горит на небе солнце ясно,
Пылает в сердце, как огонь.
И от него мне стало жарко –
К груди я приложу ладонь.
Куда душа моя стремишься?
Ужель, как ветер по волнам,
За край земли куда-то мчишься
И время отдаешь мечтам?
Прошу, забудь ты эти земли,
Лети, нет сил тебя держать!
Спеши, спасайся, ветру внемли,
Стремись за миром наблюдать.
Наполни счастьем край родимый
И эхом громким отвечай
На всякий добрый жест незримый,
Прошу, родная, улетай!
Тебе же скучно здесь томиться
С людьми, с беседами, со мной.
Тебе бы в воздухе резвиться,
Озера видеть под собой.
Лети, свободная от цепи,
Тебе я вольную даю.
Тебя, как ливня, жаждут степи,
Потом уж встретимся – в раю…»
 - «Послушай, стих невероятен.
   Красиво сложена строка.
   И смысл сразу же понятен –
   Наполнен танцем ветерка.
   Но только мало пейзажа,
   Не видно местности совсем,
   Не видно водоема даже!
   Прости, но стих, похоже нем…»
Весь вечер долгое молчанье,
Ни слова больше не звучит.
Приходит плавно пониманье –
И каждый друг в углу грустит.
Выходит, не найти ответа,
И спор возникший – не решить?
Совсем не важно для поэта
Что хочет друг изобразить.
Художник тоже ждет не это –
Другое хочет получить…
 - «Похоже оба мы – болваны,
   Затеяв этот глупый спор,
   Друг другу нанесли мы раны
   И в душу спрятали раздор.»
 - «Давай забудем то, что было.
Зачем нам это хвастовство?
Оно над нами подшутило…»
 - «Да что уж, это ничего –
   Беседа правду осветила,
   А то, что было – то прошло.»
Глава 4
Читатель, что скрепляет дружбу?
Понятно дело, что беда.
Возможно у военных – служба,
Порой и счастье иногда.
Но что сильней друзей сплочает,
Что лучше все-таки всего?
 А в этом все опережает –
Серьезность хобби моего!
Охота. Сколько в этом слове!
И дым от пороха густой,
И крепкий сон на снежном крове,
И запах чая, мне родной.
С печальной встречи месяц канул –
Унес он беды за собой.
За ним другой период грянул –
Период дружбы молодой.
Конечно, не вода и камень,
Не то чтоб солнце и луна,
Не лед холодный и не пламень,
А все же разница видна.
Герои наши не похожи –
Их много факторов рознит:
Один печальнее и строже,
Второй нередко рассмешит.
Давно ты понял, мой читатель,
Отличье главное у них.
Один – поэт, другой – мечтатель,
Картин создатель золотых.
Герои время убивали
Охотой, книгами, игрой,
И часто воздухом дышали –
Бродили вместе за рекой.
Сегодня, поздно возвращаясь,
Они пошли лесной тропой,
А солнце низко опускаясь,
На день, прошедший, обижаясь –
Зажгло свой лучик золотой.
Но вы же спросите, конечно,
Зачем сегодня с ними мы? –
Заката время скоротечно,
Он резко выскочил из тьмы!
Горит неистовым пожаром,
Горит, сжигая небосклон,
И в сердце отражаясь жаром,
Во все углы стремится он.
Во все концы души широкой,
Затронув каждую струну,
Проснувшись смутою глубокой
И мысль вызвав не одну,
Пронзает чувства до истоков,
Испепеляет сорняки.
Сжигает семечки пороков
И споры старые тоски.
Замолкло все, как будто чары
Героев приковали вдруг,
А в душах вспыхнули пожары –
И ярким пламенем цветут!
О, муза, как ты своевольна!
Приходишь в гости как когда.
Гуляешь где-то бесконтрольно,
Заглянешь в гости иногда –
И тут ты, хочешь иль не хочешь,
Но придется позабыть!
А как ты ласково хохочешь!
Ну как тут музу не любить?
Глава 5
Опрятный стол и книжек стопки,
Мольберт уставший в уголке.
Диван какой-то тихий, робкий,
И пыли слой на потолке.
Такую скромную обитель
Себе художник подобрал.
Поэт – не просто посетитель,
Давно привычным гостем стал.
 - «Артем, позволь занять минутку,
   Я две недели сам не свой.
   Гляжу устало, сыплю шутки,
   Хожу по комнатам смурной.
   В душе моей с последней встречи
   Закат явившийся запал.
   Рисую ночью, трачу свечи
   Печалюсь я, и сон пропал…
   Не мог бы ты мою работу,
   Дружище, нынче посмотреть?»
 - «Евгений, ну конечно, что ты!
   Могу ли я не захотеть!»
Художник холст достал влюбленно
И как ребенка положил.
Тихонько в сторону смущенно
Куда-то в угол отступил…
Читатель, сердце замирает,
Гляжу картину – как во сне
Она внезапно оживает
И душу будоражит мне!
С нее неведомым сияньем
Каким-то чудом на меня,
С таким же робким замираньем
Взглянула грустно жизнь моя!
Горела светом невозможным,
Коснулась ласково души.
Сказать нельзя… Поскольку сложно –
Попробуй счастье опиши!
 - «Артем, ты плачешь, что случилось?»
 - «Мне сердце холст разволновал.
   Со мною чудо приключилось
   То чувство снова повторилось…
   Ты будто небо оторвал
   И на бумагу приковал.
   Теперь душа освободилась,
   Я спор, конечно, проиграл…»
Весь вечер оба любовались
Картиной, сердцу дорогой.
На небо тени опускались,
Зажегся месяц золотой…
 - «Скажи, Артем, перо в чернила
    Ты тоже верно, опускал?»
 - «Недавно муза посетила
   И я немного написал…»
Писатель из кармана нежно,
Свои стихи теперь достал,
И на бумаге белоснежной
Такой же светоч засиял!
«Закат, какою тайно силой
Ты душу мне разволновал?
Тревогой утомил унылой
И сердце на куски порвал.
Какой из этих тысяч красок
Меня собою умилил?
Какой из этих ярких масок
Ты небо вдруг преобразил?
Какой далекою печалью
Наполнил ночью ты меня?
Какой неведомою далью
Вселил чудесного огня?»
Евгений на диване сжался
И как-то радостно сказал:
 - «Ну нет, приятель, ты заврался…
   Я спор, конечно, проиграл.»