Картинки, подсмотренные в одном волшебном лесу

 Это маленькие сказки-зарисовки, думаю, они для девочек.
 Мальчики такое не любят))

 

 ***

В ручье Малышка Дилидиннь до блеска вымыла большую банку из-под варенья. Ей нужно спешить: сегодня зацветает золотистый мотылёчник, если не успеть до полудня собрать бутоны, цветы распустятся и улетят.

Дилидиннь набрала полную банку и крепко завязала горлышко листом подорожника.

В зарослях папоротника прячется авослик, он нашел старый лапоть Лешего и грызет его как морковку, заедая земляникой. Причмокивает и блаженно жмурится, синий пятачок сморщился от удовольствия. Малышка Дилидиннь не мешает ему, тихонько проходит мимо. Она решила зайти навестить по дороге Бабушку Брусницу. Вот её домик уже виден среди резной зелени. Хорошо у бабушки, в очаге, прямо среди углей, на треножнике варится в  кастрюльке какао, на низеньком столике в миске -горка сметанных лепешек и туесок с малиной.

У Дилидиннь пальчики в малиновом соке, а глаза потихоньку закрываются. Бабушка укрывает её вязаным пледом и уходит в садик поливать маргаритки.

Солнечный луч медленно переползает с подоконника на часы-ходики. В часах открывается маленькая дверца:

- Ку-ку , ку-ку....- Думаете кукушка? Ха, да это племянник бабушкиного домового так шалит. Он прокуковал шесть раз - уже шесть вечера, а теперь хихикает и подставляет лучику осколок зеркальца, пускает солнечного зайчика в лицо Дилидиннь - вставай, соня!

Ого, как незаметно прошло время! Дилидиннь давно пора пойти привести с луга домой Пятнашку, эта божья коровка такая гулёна! Сама никогда не хочет возвращаться, пока не заманишь её кусочком ванильного сухарика.

Дилидиннь машет бабушке ладошкой - пока! В колокольчиковом лесу уже сгущаются сумерки. Такие же голубые, как нависающие высоко над дорожкой головки колокольчиков.

Дилидиннь не боится темноты - банка с бутонами мотылёчника светит тёплым, как разогретый на солнце мед, светом. На дорожке видно каждую травинку, каждый камушек. Один похож на улитку. Бутоны в банке начинают распускаться, они бьются о стекло совсем как живые мотыльки. Лист подорожника слетел с горлышка и мотылёчники один за другим, кружась и трепеща лепестками вылетают на волю. Дилидиннь не удерживает их - она улыбается: голубые сумерки и золотистые огоньки -это так красиво. Цветы-мотыльки резвясь касаются колокольчиков, и те начинают светиться, как большие фонари и тихонько вызванивать свою вечернюю песню.

Дилидиннь поднимает камушек-улитку. Да это и не камешек вовсе. Это розовая улитка-перламутринка приползла на свет. Пойдешь жить к Малышке Дилидинь? Она сделает тебе шалашик на клумбе с резедой и будет по утрам угощать ежевичным нектаром.

В это время бабушка Брусница у себя на кухне вскипятила молоко, налила в красную чашечку и бросила туда щепотку цветов незабудки. Это для Домового. Он в последнее время стал рассеянным, даже забывает иногда завести ключиком жестяную мышку, которая живет под буфетом.

Тинь-ти-линь,

тень-тень-звень,

тили-ли-ли-плинь!

Сумерки Колокольчикового леса смешиваются с запахом кипяченого молока, тихим звоном колокольчиков, становятся темно-синими, бархатными.

Тинь-ти-линь,

тень-тень-звень,

тили-ли-ли-боммммм....

 

 

***

Сегодня старый Фух рано проснулся. Сделал новую метлу из можжевеловых веточек и сухих цветов пижмы. А на прошлой неделе метла была из сосновых иголок, шалфея и белых пёрышек заморочников. На ручку метёлки Фух всегда привязывает несколько янтарных бусинок на ниточке — чтобы солнце в них блестело, и ещё маленький бубенчик.

Его работа - подметать в лесу следы. Иначе в лесу не останется свободного места. Здесь постоянно кто-то бегает, ходит, ползает. Вот прошлёпал босыми ножками гном-малютка. Прошмыгнула полевка. А здесь на рассвете проползла улитка, оставила на камешках серебристый шлейф. Вечером под лопухом резвились баслики - вон как наследили, наверное, опять в чехарду играли. А что это с мухомором? Ну конечно, на шляпке всю ночь феи танцевали, все белые точки истоптали, озорницы. Нет покоя Фуху, все время он в заботах. Нашел следы зайца - нужно скорее замести, не то мамаша Лисица живо разнюхает.

Ой, чьи же это лапы отпечатались на мягкой земле в черничных зарослях? Это мишка приходил лакомиться ягодами. Такие большие следы быстро не заметешь. Из-под кустика выглянул купурзя. Малыш совсем, наверное, этой весной родился. У него лохматая головка и перепачканная черничным соком мордашка.

-Дедушка, давай я помогу.

Фух делает крошечный веник из трёх веточек вереска. Больше маленьким лапкам купурзи не удержать.

Малыш старается изо всех сил, помогает. Розовые ушки стали совсем красные, кисточка на хвостике распушилась от усердия. Фух улыбается: вот так помощник у него появился нежданно-негаданно!

-Отдохни, милок, тяжко с непривычки-то.- Голос у  Фуха становится нежным, как никогда.

Купурзя прилег в пушистый мох, смотрит, как солнце светит сквозь заросли черники, серебристыми искрами блестит на ягодах. Мягко, хорошо, трава щекочет пяточки.

-Дедушка, а куда следы деваются?

Куда? Ишь ты, постреленок, вот так спросил! Фух не отвечает, он и сам не знает. Может, в прошлое, может, в тишину. Фуху не до пустячных вопросов. Некогда ему, работать надо.

Только зимой Фух отдыхает, спит  в хижине у Лешего, в глубоком кармане его  мехового тулупа. Зимние следы сметать не надо, они сами уплывут весной вместе со снегом. Но сейчас середина лета. Нет времени отдыхать.

Бубенчик на метелке позвякивает, янтарные блики играют в прозрачных бусинах, можжевеловая метёлка пахнет свежо и терпко. Вж-ж-ик-диннь и с густого ковра из еловой хвои исчезли следы ежихи, Вж-ж-ик-диннь - растаял след ужонка в траве, Вж-ж-ик-диннь- и нет на листе ландыша следов кузнечика. Скоро полдень, а работы так много! Динь-динь-вжик-вжик, динь-динь-вжик-вжик-вжик...