Уши, закрытые для правды

Чьи уши закрыты для правды и кто не в силах выслушать её из уст друга,
Того не спасёт уже ничто — ни золото, ни громкая слава, ни вьюга.
Он строит стены из гордости, из «я всё знаю», из «мне видней»,
Не видя, как рядом гаснет свет, как рвётся нить живых огней.

Он отворачивается от слов, что режут, но лечат боль,
Считая, что честность — это нож, вонзённый в его покой.
А друг всё шепчет, глотая ком, стараясь не сорваться на крик:
«Послушай… здесь правда. Она горька, но без неё ты падёшь в тот же миг».

Но он не слышит. Он ставит щит из тысячи брошенных фраз,
Как будто молчание — это сила, а искренность — лишь напрасный рассказ.
И чем крепче он держится за свою «правоту», за свой одинокий трон,
Тем дальше становится от живого тепла, тем глубже его холодный сон.

Ведь правда из уст друга — не приговор, не удар, не злой укор,
А протянутая рука, когда мир становится серым и злым.
Она не просит поклонов, не требует: «Верь мне, я прав, посмотри»,
А тихо ложится на сердце, чтобы не дать ему сбиться с пути.

Тот, кто умеет слушать, даже когда слова колют, как лёд,
Тот знает: в этой боли — спасенье, в этом признании — свобода вперёд.
Он скажет: «Спасибо, что не молчал. Спасибо, что видел меня»,
И этим «спасибо» удержит мир, когда рушится всё дотла.

Пусть кто-то гордится тем, что ничьих советов не принимал,
Что шёл напролом, не глядя по сторонам, не замечая чужих начал.
Но гордыня слепа: она не видит ям, не чует, где лёд непрочен,
И падает вдруг, без крика, без стона — и некому руку подать срочно.

А дружба — это не сладкий шёпот, не «всё хорошо», не пустой уют,
А смелость сказать: «Смотри, ты сбился. Здесь тропа ведёт в пустоту».
И смелость услышать, не закрывая ушей, не пряча глаза в тень,
Понять, что любовь — это тоже правда, пусть даже она как день.

Так пусть мои уши будут открыты, даже если правда — как нож,
Пусть сердце не ищет удобных слов, не прячется в мягкий, тёплый лож.
Мне дороже тот друг, что не побоится сказать, когда все молчат,
Чем сотни тех, кто кивает согласно, лишь бы не портить наряд.

Ведь если однажды мир станет злым, и дорога уйдёт в туман,
Я вспомню тот голос, что шептал мне правду сквозь ветер и сквозь обман.
И если смогу встать, удержаться, найти в темноте свой путь,
Это будет заслуга не силы, а тех, кто не стал лгать.

Чьи уши закрыты — тот обречён идти вслепую, сквозь мрак и лёд,
Даже если трон его высок, а взгляд устремлён вперёд.
Ни титул, ни деньги, ни слава не заменят простого, живого слова,
Что шепчет друг, не требуя взамен ни золота, ни чужого крова.

И если в конце пути оглянуться и тихо спросить у себя:
«Кто держал меня, когда я падал? Кто говорил мне правду, любя?» —
И если в ответе не будет тех, кто не боялся резать до дна,
Значит, дорога была пуста, хоть и шла, казалось, до самого края.

Так я выбираю слышать. Даже когда больно. Даже когда страшно.
Пусть правда приходит не в шёлке, а в ветре, в дожде, в простом, честном взгляде.
Ведь тот, кто не слышит друга, — теряет не только путь, не только свет,
Он теряет саму возможность быть спасённым, когда спасения больше нет.